"
"И неважно, что Бастьян хочет, чтобы Селина осталась в его мире, больше всего на свете. Она была первой смертной девчонкой, которая стояла бок о бок с наследником Никодима Сен-Жермена и не дрогнула. И может быть, если бы не эти убийства, такое могло быть возможно.
«Любовь причиняет страдания».
На долю секунды Бастьян позволил себе замечтаться. В следующий же миг эта мечта задушила саму себя, точно змея, сдавив его сердце в тиски. Он должен положить конец этим глупым желаниям. Его дядя предупреждал его: «Мы забываем наши сны и мечты, но ночные кошмары следуют за нами по пятам».
Селина была полной противоположностью девушки, какую его дядя хотел видеть в качестве жены Бастьяна. Она упряма и настырна. Не согласна на компромиссы. Эти качества его дядя не терпел в смертных. Не говоря уже о том, что у нее нет достойной родословной. Брак Бастьяна с дамой из высшего света Нового Орлеана был необходим дяде Нико. Его брак должен стать не более чем удачной деловой сделкой, а Селина Руссо была плохим выбором по многим причинам.
Но нет, эти мысли не повлияют на Бастьяна сегодня. Селина провела в этом мире всего месяц, а это уже причинило ей столько непоправимого вреда. Это будет добродетелью со стороны Бастьяна – изгнать ее из этого мира, пока он сам не стал кошмаром, преследующим Селину по пятам.
Лучше уж он останется ее сном, ее мечтой. Ничего благородного не было в том, что намеревался сделать Бастьян. Скорее это эгоизм с его стороны. Он не готов был смотреть, как Селина погибает так же, как погибла его семья.
Сама мысль о том, что жизнь будет покидать ее тело, что ее взгляд угаснет у него на глазах, что последний вздох покинет ее грудь… Нет.
Он делает это ради себя. Не ради нее.
Бастьян выпрямился, а потом втянул подбородок в плечи, прячась за воротом своего пальто, помрачнев. Селина оперлась о медную решетку лифта, пока они поднимались на верхний этаж гостиницы «Дюмейн». Когда Бастьян глянул в ее сторону, то честно пытался не думать об очаровательном румянце ее щек.
Пытался проигнорировать тот странный ток, который возникал между ними.
И напрасно пытался прогнать воспоминание того, как ее тело прижималось к нему. Как зеленые глаза соблазняли его совершить грех. Теперь она стояла слишком близко, и ее кожа пахла лавандой и жимолостью, этот аромат обжигал ему горло, призывая сделать шаг ближе.
Только попробовать на вкус.
Как всегда, лифт дернулся и замер в самый нужный момент.
