Каждый раз, когда Селина наклонялась или тянулась, чтобы что-нибудь взять, она слышала, как изумрудные бусины на баске звякают. Она затянула свой корсет так туго, как только смогла, и все равно зеленая ткань на ее груди держалась на честном слове. К концу вечера грудь, скорее всего, разорвет корсет, что навлечет немало внимания и позора. Хотя также поможет Селине удостовериться, что ей нет места в светском обществе, четко и окончательно. В том самом обществе, в котором она и без того чувствовала себя не особо уютно.
Однако если учесть, как проходил этот вечер, вероятно, ее неурядица окажется далеко не самым скандальным событием.
В тот момент, когда Селина и Одетта вошли в сияющее фойе великолепного дома, шампанское уже лилось рекой, доставаясь всем, кто желал (и не желал) участвовать в пиршестве. Несколько часов спустя знатные персоны высшего общества Нового Орлеана уже знатно опьянели. Несколько парочек уже исчезли за изгородью огромного лабиринта в поисках темных уголков, где никто не услышит их страстный шепот.
Селина поправляла свой изумрудный наряд с глубоким вырезом, тщетно пытаясь натянуть его повыше.
– Прекрати дергаться, mon amie. Так ты лишь больше привлекаешь внимание к своей роскошной ложбинке и голой коже, – сказала Одетта, стоя рядом с Селиной, ее длинное платье из легкой ткани цвета лаванды ниспадало с плеч, а ее волосы были собраны на голове в косы и украшены блестками. Наряд в стиле эпохи Регентства имел что-то схожее и с греко-римской модой. Тончайшая многослойная ткань, окрашенная в пурпурный оттенок, покрывала ее грудь и тянулась вниз по спине.
На талии у нее сиял золотой пояс, вдохновленный греческой Ипполитой, королевой амазонок.
– Мне плевать на ложбинку и голую кожу, – проворчала Селина. – Но не плевать на то, что моя грудь может выскользнуть из платья на вечеринке, где полно сатиров.
Одетта рассмеялась, раздувая веером из слоновой кости свои каштановые кудри.
– Если такое произойдет, к концу вечера у тебя будет с десяток предложений руки и сердца.
– У меня нет ни малейшего желания становиться мадам Козихой, – шмыгнула носом Селина.
– Кроме того, я чувствую себя как палка ветчины, набитая для праздничного стола.
Смех Одетты взвился к усеянному звездами небу.
– Один бокал шампанского – и ты уже веселее, чем сам Бард. – Она наморщила свое милое личико, с теплом взглянув на Селину. – Пока я не забыла, тебе безумно идет этот цвет. Он божественно сочетается с твоими глазами."
"Ее слова заставили Селину вздрогнуть.
