– Вот твой следующий урок: если ты хочешь вселять в других уважение и получить статус среди своего народа, ты должен быть лучше своих собратьев. Куда более сообразительным. У тебя отняли твою жизнь, и ты занимаешь роль раба уже слишком долго. Но ты не раб. У тебя под рукой есть все средства, чтобы стать королем этих джунглей. Возможность объединить рассоренных… и спасти нас всех. – Мой голос утихает, сходя на нет, наполняя мои слова еще большим смыслом, я многозначительно смотрю на него.
– Львом, – шепчет он, его глаза блестят.
Я киваю.
– Но никогда не стоит забывать. Весь мир – театр.
– В нем женщины, мужчины – все актеры, – триумфально заканчивает фразу Шекспира он.
Я намекаю ему, что пора уходить, указывая подбородком на дорогу. Он кланяется и исчезает в сумраке, ступая легко, самоуверенно.
Ничтожный глупец.
Он так стремится получить мое одобрение. Стремится заполучить роль узурпатора и обрести власть. Вот почему я не считаю его достойным уже давным-давно.
Ибо я тоже стремлюсь забрать у своего врага то, что было у меня отнято. Позволить ему узнать, каково это – потерять любовь и разрушить доверие.
На миг я вспоминаю, каково это было, когда предательство разбило мое сердце. Эта мысль опустошает меня, как душа, сгорающая дотла. Мне потребовались долгие годы, чтобы собрать угольки. Собрать себя вновь воедино. После тех тяжелых времен я уже не знаю, что такое скорбь, я не помню это чувство. Все, что я чувствую, – гнев. Ненависть.
А теперь я чувствую и жажду мести. Она сладка на моем языке. Слаще, чем кровь и смерть, вкус которых я стремлюсь испробовать.
«Каждый не одну играет роль»[124].
Они думали, что у них нет причин меня бояться. Что меня развеяли по ветру, как прах из урны. Они хотели отнять право, данное мне по рождению, и воздвигнуть ложного короля на трон.
Они ошибались.
Бал «Сна в летнюю ночь»
[Нет. – Б.]
Бастьян отказал Селине во встрече. Этот несносный подлец даже не стал утруждаться тем, чтобы написать культурный отказ в ответ.
Когда Селина прочла его записку первые пять раз (его инициал был начертан так крупно, что едва помещался на листке), гнев заливал ее. Она начала прохаживаться по пушистому ковру в своих временных покоях, сгорая от злости.
Затем, прочитав записку в шестой раз, сумела успокоиться. Взять себя в руки.
Гнев мимолетен. Он будет жалеть об этом вечно.
Хладнокровно и спокойно Селина придумала план действий.
