– Пиппа моргнула под дождем, ее взгляд подозрительно блеснул. Затем она вытерла рукавом свой подбородок. И снова набралась уверенности с широкой улыбкой.
– Ну, быть может, мы сможем найти комнату вдвоем. Разве это будет не чудесно? Мне всегда нравился район Марини.
От ее слов кровь застыла в жилах у Селины. Захотелось броситься бежать как можно скорее. Нельзя позволять Пиппе следовать за собой! Из всех людей Пиппа должна держаться от Селины как можно дальше. Находиться рядом с Селиной Руссо значит обменяться поцелуем с самой смертью.
И она даже представить не могла, что будет делать, если что-то случится с Пиппой из-за нее.
Справа со скрипом медленно отворилась монастырская дверь. Два усталых офицера показались оттуда, а между ними огромный тюк, завернутый в льняную ткань. В середине ткань уже пропиталась кровью, и из-за дождя пятно начало разрастаться быстрее, его края становились бледно-розовыми. Селина молча наблюдала, как офицеры направляются к открытой телеге, ожидающей у дороги, пока несут тело.
Руки Уильяма безжизненно болтались по сторонам, одна все еще изогнута в неестественной позе. Они виляли, как мертвые рыбы, когда офицеры подняли изломанное тело и погрузили в телегу. Слезы выступили на глазах у Селины.
Всего два дня назад Уильям подарил Арджуну саженец из монастырского сада, чтобы тот напоминал индусу о родном доме. Сделал доброе дело, ничего не требуя взамен.
Теперь он мертв, и последним, что он видел перед смертью, было лицо убийцы.
Слезы потекли по щекам Селины, она больше была не в силах сдерживать их в себе.
Она ни разу не плакала после той жуткой ночи в ателье. Ее разум запретил это делать. Она не плакала, когда поняла, что ее жизни во Франции настал конец. В первую ночь на борту «Арамиса» она слышала бесчисленные причитания молодых девушек и все равно не проронила ни слезинки. Она не плакала, даже когда погибла Анабель.
Почему же при виде изуродованного тела Уильяма слезы брызнули из ее глаз? Может, барьер внутри ее наконец рухнул.
Или, может, это всего лишь одна трещина среди многих в ней.
«Всего превыше: верен будь себе». Убийца процитировал Шекспира, как будто видел Селину насквозь до самой ее души.
Чувство вины ожило в ее теле, обжигая, точно кислота, и растекаясь в каждую клеточку. Желчь угрожала подступить к горлу. Селина была причиной, по которой добрый старик и юная девушка убиты.
Нет, она не станет причиной еще чьей-либо смерти. Никогда.
