Вместе этого он тоже зашагал медленнее, под стать ей.
Селина проглотила волну нарастающей паники, воспоминания той жуткой ночи ожили в ее сознании. Она покосилась по сторонам, не двигая головой, ища кого-нибудь поблизости. На той стороне улицы шел одинокий джентльмен, его трость стучала по дорожной плитке, взгляд сконцентрирован перед собой, не замечая ничего остального.
Станет ли он ей помогать?
На миг Селина подумала, стоит ли ей броситься через дорогу, чтобы встать рядом с ним, не думая обо всех неловкостях.
Затем услышала звуки парада вдалеке. В том месте должно быть бесчисленное количество народу. Она решила ускориться и направилась в сторону шума, и неважно, что монастырь совершенно в противоположном направлении.
Шаги за ее спиной резко стихли. Селина готова была поклясться, что что-то пронеслось по ветру, поднимая ворох листьев, услышала стук чего-то о железные прутья балюстрады.
Понимая, что паника начинает побеждать, Селина замерла. Осмелилась посмотреть через плечо.
Ничего не увидела.
Сердце ускакало в пятки, и его стук раздался буквально во всем теле.
– Селина, – проскрежетал голос позади нее. Голос такой, словно ногтями провели по шиферу.
Страх окончательно взял верх, парализуя ее на долю секунды.
Затем она крутанулась на месте… и ничего не увидела.
– Mon amour, – шептал он у нее за спиной, его слова были точно ледяное прикосновение на ее коже. – Ты пахнешь божественно. Пойдем со мной в сердце Шартра. Ты умрешь у меня на руках.
Селина схватила подол своего платья и бросилась бежать, ее туфли застучали по серым камням. Она кинулась к ближайшему углу, огибая его, ее зубы стучали, отдаваясь болью в висках.
Шаги следовали за ней по пятам, а затем внезапно растворились среди шелеста сухих листьев. Селина продолжала бежать на шум парада вдалеке, отказываясь останавливаться, пока не достигнет толпы.
Чья-то рука, внезапно показавшаяся из-за поворота слева, схватила Селину за запястье и дернула прочь с главной улицы, из-за чего Селина чуть не упала.
Она закричала во всю глотку. Холодная ладонь зажала ее губы, заставляя замолчать. Затем ее схватили чьи-то сильные руки, от которых исходил аромат бергамота.
Бастьян.
Остановившись перед ней, он прицелился своим револьвером во тьму за ближайшим навесом окна. Странное бормотание послышалось оттуда, почти что стрекот насекомого или скрип зубов.
– Проваливай, – сказал Бастьян, его слова уже звучали как наказание.
