Нервно хожу взад-вперед по поребрику.
– Хорошо, – покорно отвечаю ей. – Но я буду звонить каждый день! Приеду сразу же после госов. И пусть папа мне сам позвонит, как сможет.
– Договорились, – слышу как мама тяжело вздыхает. – Думаю, он сам еще не понимает, что происходит. Дай ему немного времени.
Молча киваю, как если бы она могла меня видеть. Затем сжимаю руку в кулак так, что ногти врезаются в ладонь:
– Мама, не плачь. Мы найдем деньги, – говорю я так уверенно, что сама удивляюсь. – И папа справится. Он ведь у нас такой сильный!
Мы прощаемся.
Пару минут я просто стою и смотрю на людей, жующих бургеры под зонтиками ресторана. На воробьев, нетерпеливо прыгающих у их ног, ждущих хлебных крошек. Удивляюсь контрасту. На мой мир только что упал метеорит, разнося к чертовой матери половину планеты. А в этом мире – все по-прежнему.
Тру лицо, пытаясь выйти из оцепенения. Потом бросаю взгляд на Лысого. Тот стоит неподалеку, смотрит на меня и курит."
"Залезаю в машину. Хочется хотя бы недолго побыть одной.
Кружится голова. Я приоткрываю окно, бросаю взгляд на цветастую коробку для биг-мага на сиденье. Беру уже остывший бургер и заставляю себя съесть хотя бы пару кусков, опасаясь голодного обморока.
Ничего. Все будет хорошо. Мой папа еще такой молодой. Он справится.
Только нужно найти деньги на лекарства.
Продам мопед, как только его починят. Он, конечно, старенький, но, если повезет, тысяч шестьдесят за него выручу. Правда этого недостаточно.
Сразу после госов нужно найти хорошую работу.
Буду отправлять деньги родителям.
Но вдруг быстро не получится найти? Кто меня без опыта возьмет?
Сквозь лобовое стекло вижу, как Лысый докуривает, выкидывает бычок, топает к машине.
В голове всплывает предложение Босса. «Будь со мной, и я о тебе позабочусь».
О, господи, Саша, о чем ты думаешь? Даже не смей! Если родители узнают, что они о тебе подумают? Что скажут люди?
Я остервенело отрываю от резинового бургера еще один кусок. Жую, не ощущая вкуса.
Куча людей спит друг с другом без любви.
Разве этим кого-то удивишь? И Катька говорит, что нет в этом ничего такого.
Я, наверное, и правда, живу в розовых очках. Пора повзрослеть. Да какая разница, кто что подумает и скажет? Если папа будет жив!
Лысый открывает дверь машины и забирается на водительское сиденье. Оборачивается и бросает на меня долгий изучающий взгляд:
– Ты в порядке? – спрашивает он хмуро.
Наверное, выгляжу сейчас странно. Сижу вся скукожившись, раскачиваясь, как маятник.
