Это заняло всего мгновение, но сознание немыслимым образом причудливо сыграло с этим мгновением, и тот миг, что открывались его глаза, он будто падал с огромной высоты, вдруг разучившись летать и старея. И лишь когда он насмерть должен был разбиться о тот самый край земли, Квалья окончательно проснулся.
– Что с тобой, Тони? – снова голос Авачи, но это оказалась Оливия. – Боже, ты весь в холодном поту! – она тронула его лоб ладонью.
– Просто сон, – хрипло выдохнул Антонио. В сознание постепенно возвращалось понимание того, что родной Неаполь покинут им много лет назад и он по-прежнему на Камчатке.
На краю земли. – Это был всего лишь сон…
– Что же тебе снилось такое? – послышался голос Михаила. Он возился у костра, извлекая из углей печеный картофель. – Ты что-то бормотал во сне. На итальянском, естественно.
Антонио вздохнул:
– Я, кажется, проспал рассвет, но так и не выспался. К тому же сон этот я напрочь забыл.
– Может, оно и к лучшему, – кивнул Крашенинников. – Позавтракаем сейчас, и дальше в путь.
Я уже нашел, как объехать этот затор на дороге.
Позавтракали они печеной картошкой, оставшимися куриными яйцами и чаем из сушеных ягод шиповника. После этого Михаил осмотрел несколько машин, оставшихся здесь много лет назад. Собрав с них кое-какую мелочь, он заменил пару проводов на свечах зажигания, и странствие продолжилось. Двигатель стал работать лучше и уверенней. Вскоре машин на дороге стало еще больше. И выглядели они не так, как раньше. До сего момента оставшиеся на шоссе автомобили пострадали лишь от электромагнитного импульса.
Теперь все чаще попадались опрокинутые и смятые. Выброшенные с дороги и обгоревшие. Разорванные на части…
– Боже мой! Ребята, смотрите! – воскликнула в ужасе Оливия, указывая рукой. Слева, на обочине, лежал опрокинутый автобус, смятый как пивная банка. Внутри он был полон человеческих костей. Молодая растительность и совсем редкие, тонкие деревца вокруг свидетельствовали о том, что если был здесь когда-то лес, то он был повален и испепелен интенсивным пожаром.
– Мы в зоне поражения от ударной волны и вспышки, – мрачно произнес Михаил.
– Где же мы находимся? Разве взрыв не над проливом в бухту произошел?
– Да. Тот взрыв, что был ближе к нам. Но он был не один. Мы подъезжаем к Елизово. Этот город был отдельной целью для отдельной боеголовки.
Крашенинников оказался прав. Он хорошо знал родной край и не разучился в нем ориентироваться по сию пору.
