– За что смертный приговор?! Просто за их национальную принадлежность?! Ты фашист, что ли?!
– Это не наши родные сгинули после взрыва, придурок?! Это не на тебе одежда горела от вспышки?! Это не твои ожоги болят до сих пор?!
– Они здесь ни при чем!
– Да откуда тебе знать?!
– Потому что те, кто все это заварил, загодя позаботились о своих шкурах и сидели в глубоких, теплых и уютных бункерах, пока сжигали весь белый свет! Опомнись и включи голову уже!
– Так, ребята, послушайте, – вздохнул Цой. – Андрей, начну с тебя.
Смертный приговор – это, конечно, полная хрень и идиотизм.
– И ты туда же?!"
"– Я еще не закончил говорить, Жар. Мы можем на них злиться. У нас есть основания им не доверять. Убивать их – нет никаких оснований. С другой стороны, Никита, подумай вот о чем… Мы, конечно, можем покричать на них сейчас и ограничиться лишь этим. Затем оставить их в покое. Но рано или поздно кто-то проболтается, и весь Приморский и Вилючинск узнают, что здесь живет американка. Я не думаю, что все захотят убить ее и ее друзей.
Но попомните мои слова… Кто-то обязательно найдется. Захочет выплеснуть давно затаившийся гнев за погибшую родню. Вы помните, в первый год после того, как мы избавились от банд, в поселках была череда убийств? Убивали детей представителей банд. Женщин, что сожительствовали с бандитами. Других родственников. Когда угроза исчезла, кто-то осмелел и выплескивал все, что накопилось за долгое время страха и покорности. А может, кто-то таким образом замещал презрение к самому себе за бездействие и малодушие, проявленное ими в тот момент, пока мы избавляли их от угрозы…
Вы же помните, что творилось после взрыва? Отчаяние, беспомощность… Столько всего.
И кто-то захочет выместить из своей души пепел того дня кровью этих людей.
– Саня, ты к чему клонишь? – спросил Горин.
– Мы очень жестко наказываем за убийство. Если мы не убьем этих чужаков, значит, их жизнь, как и раньше, под нашей защитой. Но если их убьет кто-то из наших общин, нам придется его казнить за это.
Вот к чему я. Нужна ли нам такая перспектива? И вообще, вся эта история может разобщить народ.
– То есть ты тоже за смертную казнь? – поразился Вишневский. – Поверить не могу, Саня! Ты же влюблен был в эту Олю когда-то! Миша нас о цунами предупредил!
Цой взглянул в сторону бочки с топливом, что он привез, и автомобиля, возле которого она стояла.
– Я не хочу, чтоб их кто-то убивал. Ни мы, ни кто-то из наших соплеменников.
