Именно на нее и уселся Михаил после долгого осмотра того, что творилось вокруг их жилища после цунами.
– Похоже, здесь вода поднялась меньше, чем на метр. И уже ударной силы не имела, – вздохнул Крашенинников, с ужасом думая о том, что здесь творилось бы, будь территория казарм хоть на пару метров ниже относительно уровня моря. Воды было бы больше, и ее разрушительная сила увеличивалась бы многократно с каждым дюймом глубины. Сейчас же весь двор был просто в лужах и сильно пахло морской водой и водорослями.
– Как хорошо, что мы в свое время построили курятник на сваях и вода до кур все-таки не достала, – улыбнулся Антонио.
– Тогда мы думали о том, чтоб крысам и лисицам было трудно лезть в курятник. И уж точно не думали о цунами.
Квалья кивнул:
– Это точно, брат. Кстати, ты машину свою осматривал уже?
– Нашу машину, Тони. Да, осматривал. Блок цилиндров и коробка передач заполнены водой. Мне придется их разобрать, промыть пресной водой и затем все тщательно смазать веретенным маслом. Ты поможешь мне?
– Конечно, Миша.
– Я тоже помогу, – произнесла подошедшая Оливия.
Михаил растер лицо ладонями и, вздохнув, уставился на облака, отражавшиеся в ближайшей луже.
– Я накануне потратил весь световой день, чтоб сделать арбалет. Оля, почему ты не подстрелила того медведя?
– Но он же не нападал на нас, Миша, – Оливия развела руками. – Он даже не пытался.
– Он был там, Оля. Прямо перед тобой. Он угроза приморской общине, Вилючинску и нам. Что он должен был сделать, чтоб ты решила, что пора стрелять? Начать рвать вас на части?
– Господи боже, опять, – поморщился вдруг Антонио.
– Вы опять нашли повод для ссоры.
– Нет никакого повода и нет никакой ссоры, – возразил Крашенинников. – Здесь речь о здравом смысле. И вашей безопасности. О нашей общей безопасности!
– Миша, если бы ты своими глазами увидел этого зверя, то говорил бы иначе. Он крупнее любого другого медведя, что мне доводилось видеть даже в научных телепередачах. Он просто огромный! Если бы Оливия пустила в него стрелу и даже каким-то чудом, несмотря на отсутствие практики в стрельбе из арбалета, попала бы ему в глаз, то лишь разозлила бы зверя.
И пока она перезаряжала бы арбалет, он раскидал бы нас по кусочкам по всей сопке. Я поначалу тоже был возмущен тем, что Оливия не убила медведя, но позже я понял, что она и не смогла бы этого сделать. И именно потому мы и живы сейчас. Потому что она не выстрелила. На него надо с крупнокалиберным пулеметом идти, а не с арбалетом.
