Не хочет потому что я ему отказала, не приняла ухаживаний."
"— Я и вчера ста рублей не досчитался! Вчера смолчал и ты решила, что можно и побольше взять?
— Я вам сразу говорила нечего брать эту …, - начальница смены смерила меня презрительным взглядом и поправила тонкий шарфик. — она мне еще тогда не понравилась.
Только за что не знаю. Точнее знаю — она с ним спит…с нашим женатым хозяином небольшого модного бутика «Ла Рошель» с одеждой из Турции и фальшивыми бирками от брендов. Спит и боится, что он западет на одну из новых кассирш и вышвырнет ее саму.
Как это было с ее предшественницей лет пять назад. И с первого дня Виолетта меня подсиживала. То я медленно товар отпускаю. То кассу закрыла позже, то раньше. То на перерыв часто бегаю.
— Значит так, Васильева, ты уволена. Собирай свои вещи и можешь идти домой.
— Как домой?
— Давай вали, сучка наглая! Думаешь никто не видел, как ты трусы на себя натягивала в отделе нижнего белья и прятала упаковки между ящичками?
— Это ложь! Я никогда такого не делала! По себе не судят!
— Заткнись! А то засудят тебя!
У меня все внутри похолодело.
Они сговорились. Оба. Нарочно, чтоб не платить. Смотрит на меня тварь своими подведенными «аля Клеопатра» глазами и дергает гилоуроновыми губами.
— Я подожду. Ведь вечером зарплату должны дать.
— Какую зарплату воровке? Скажи спасибо, что я полицию не вызвал! Наглая дрянь!
— Я ничего не брала! Это ложь! Посмотрите в камеры!
Меня трясло от обиды и от ужаса, что мне не заплатят. Я же ради этих денег месяц пахала по четырнадцать часов.
Дома с ног валилась. На ступни стать не могла зудели так, что выть хотелось. Как я вернусь ни с чем? Как? Мне надо за коммунальные сегодня заплатить, мне надо еду купить. Димке тоже уже месяц не платят на его фирме, в которую мы вложили кучу денег. Выплаты за ипотеку уже четыре месяца не вносили. Я хотела внести хоть какую-то часть уже завтра.
— Какие камеры? Совсем обнаглела! Тут никого не было кроме тебя.
— Вот ее сумка! — Виолетта поставила мою сумочку на стол хозяина магазина и ее тяжела большая грудь колыхнулась в вырезе блестящей кофты.
— Я уже заглянула — там в кармане полторы тысячи лежит!
— Ах ты ж гадина! Все видели? У нее в сумке деньги ворованные!
— Как…вы мне их подбросили. Как же так?
— А ну пошла вон отсюда! Вон пошла! Не то я сейчас полицию вызову и посажу тебя, дрянь! Охрана!
Борис Алексеевич схватил меня за локоть и потащил к двери.
— Не надо было ломаться и целку из себя корчить.
