Предположительно мальчик, но через полтора месяца лучше будет видно. В восемнадцать недель придете и посмотрим вырос хоботок или нет.
Мы обе засмеялись. Я смотрела на серый экран и чувствовала, как по щекам текут слезы, а узистка улыбается и по животу моему датчиком водит.
— Вот видите он открывает ротик. Как маленькая рыбка.
Узистка была молодая и очень приветливая. Казалось она восторгается вместе со мной. Смеется, все озвучивает и показывает… а мне кажется, что я влюбилась. Да, это ощущение было похоже на всепоглощающее чувство любви.
Когда от нее покалывает все тело и хочется кричать от счастья. Мой мальчик. Мой сладкий. Это же мой малыш. Только моооой.
— Папа будет рад такому чудесному и здоровому мальчику. Я напечатаю вам фотографии непременно покажите ему.
— У нас нет папы.
Посмотрела на меня, и улыбка тут же пропала.
— Простите…Я не хотела. Извините.
— Ничего. Зато у него есть мама и дедушка. Так что есть кому показать.
Первые фото малыша казались мне невероятно красивыми, и я шла и рассматривала их, спотыкаясь и останавливаясь, чтобы, улыбаясь присмотреться к личику, с животику, ручкам и ножкам, к напечатанным срокам и размерам плода.
Это произошло настолько стремительно, что я даже закричать не успела. Возле меня остановилась машина, преградила мне дорогу. Из машины выскочили два мужчины, они схватили меня, засовывая в рот какую-то тряпку, согнули пополам и протащили по улице, бросили ничком на заднее сидение, и я услышала скрип покрышек. Автомобиль стремительно сорвался с места.
От ужаса я смогла только замычать. Но мой голос заглушила бешено орущая в салоне музыка.
Глава 20
Со мной никто не разговаривал. Меня куда-то везли. Очень долго. По ухабам, по каким-то вихляющим дорогам. И чем дольше мы ехали, тем страшнее мне становилось. Я дергалась и мычала, брыкалась. Но это лишь от бессилия. Выйти с машины несущейся полным ходом я бы все равно не смогла."
"Потом меня грубо тащили куда-то, опустив мою голову вниз за волосы, удерживая согнутой, чтоб ничего не видела кроме красивых мраморных плит под ногами с завитками на углах.
Я перебирала босыми ступнями и быстро бежала ведомая жестокими руками. Меня завели куда-то в здание, ничего кроме пола я не вижу, мне не дают смотреть. Потом повели вниз по лестнице, отперли какую-то дверь. Я изо всех сил сопротивлялась, билась, пытаясь не дать втащить себя в жуткую комнату, похожую на темницу для заключённых с решеткой на окнах с цепью, вдетой в кольцо на стене.
