Вертит, прижимаясь к ним губами. Слегка тянет на себя. Так, что кожа начинает печь.
Вот она такая и наша любовь! И боль и нежность одновременно! Все это сводит с ума! Трудно понять, чему верить. Где ложь, а где правда! И откуда последует очередной удар.
– Твой отец тебя продал, девочка. Продал, мать его!
Мощный удар снова громыхает в ушах. Кулак Давида резко, со всего размаха врезается в стену.
– Просто. Тупо. Продал! Они не семья тебе больше! Отец, торгующий дочерьми и сестра-шлюха, готовая лечь под каждого, у кого достаточно звонко звенит монета в кармане.
Слышать даже об этом больше не хочу! Я! Я единственная твоя семья! И я хочу, Саида, чтобы между нами больше никогда. Ничего, на хрен! Не стояло! Никаких недомолвок. Никаких гребаных сомнений! Ты должна мне верить! И я хочу, чтобы обо всем ты говорила сразу мне!
Его руки ласкают мою щеку, по которой сползает слеза, которой я и утереть не могу.
А глаза сверкают яростью и… Какой-то щемящей нежностью одновременно!
– Мы муж и жена, Саида.
Связаны теперь навсегда. Неотрывно. Одной ниточкой. Нет. Ни хрена! Одним огромным стальным канатом! Таким крепким, что даже смерть хрен его перебьет! Слышишь!
Прикладывает мою руку к своей груди. Туда, где так мощно ударяет его сердце.
– Оно для тебя стучит. Для тебя! В нем ты, Саида! И я твой муж. Хрен с ними, с этими чертовыми формальностями! То, что нас с тобой связало, оно сильнее всех чертовых бумажек! Сильнее всего! А раз ты не понимаешь.
Не хочешь понять! То я твой муж. И я тебе приказываю! Больше никогда. Ничего. Ни одной самой крохотной мелочи от меня не скрывать! Говори! Говори, мать его. Со мной! А не пускайся в бега! Потому что в следующий раз…
Его глаза полыхают темным. Темным огнем. Яростным пламенем!
– В следующий раз, которого не будет, ад тебе покажется раем, Саида! А вопрос с теми, кто тебя родил и вырастил закрыт. Они не твоя семья больше. Я прощу Азуру его долг. Закрою глаза на то, что он меня предал! Под моим носом растрачивал мои деньги.
Но. Они должны убраться! Ты никогда больше не увидишься с ними, Саида! Этого не позволю!
Отец меня не продавал…
Хочется прошептать."
"Но слишком сильно пылают глаза Давида яростью! Сейчас он не услышит ничего! И без того разъярен тем, что я сбежала! И… Сердце замирает. Потому что мне кажется, что я еще легко отделалась!
Похоже, я совсем не знаю того, кто стал моим мужем.
