Которые я ощущаю всем естеством. Меня встряхивает этими толчками. Бросает в жар.
– Жена. Девочка моя. Любимая моя. Саида!
Его сердце колотится оглушительно.
Давид исполняет свою утреннюю угрозу.
Подхватывает зубами край тончайшей ткани платья. Ровно там, где оно прикрывает грудь.
Дергает с глухим рычанием вниз. Тонкая ткань лопает. Плавно сползает вниз, влекомая его напором. Стягивает с меня одежду. Отшвыривает платье, превратившееся в тонкую лужицу под ногами.
– С ума сойти, какой я по тебе голодный.
Прикусывает тонкое кружево бюстгальтера.
Заставляет меня вскрикнуть и вонзиться в его шею ногтями, когда жаркие губы втягивают мой сосок. Уже набухший. До боли чувствительный после нашей ночи…
– Вообще не представляю, как пережил этот день и не тронулся умом. Знать. Что здесь. В нашей постели. Ты. Моя. Податливая. Нежная. Обнаженная! Вся! Вся моя, Саида!
Его рука обхватывает мою грудь.
Сжимает. Не слишком крепко. Но меня всю, насквозь, пронзают острые вспышки. Тело горит. Внизу живота наливается тягучая тяжесть.
Там все начинает подрагивать. Болезненно сжиматься.
– Моя… Моя единственная, – лихорадочно шепчет Давид.
Укладывает меня на постель, не давая опустить обвивающие его бедра ноги.
Незаметным рывком срывает тонкие трусики. Даже не замечаю, как остаюсь без них.
К нежным, истерзанным вчера, уже таким влажным, складочками, прижимается грубая ткань его брюк. Давид трется о самое естество, выбивая из меня новые и новые глухие стоны.
– Моя чувствительная. Моя сладкая.
Пробегает пальцем по уже до предела напряженному камушку клитора. Раздвигает трепещущие складки, заставляя меня запрокинуть голову с новым стоном.
Все тело превращается в рефлекс. В один голый инстинкт под его руками.
Стону. Кусаю его губы. Еще сильнее распахиваю бедра. Раскрываюсь на максимум. До предела.
– Не болит?
Давид напряженно смотрит мне в глаза. Не мигая. Замерев прямо над моим лицом.
Осторожно проталкивает палец внутрь. Совсем чуть-чуть.
И даже от этого движения меня чуть не подбрасывает на постели.
Чуть не раскалывает на множество кусков.
– Ты там немного распухла.
Ведет пальцем внутри меня по кругу. Срывает все планки. Сводит с ума.
– Надо переждать. Несколько дней.
Его голос превращается в хрип.
От Давида разносится нереальное возбуждение. Опаляет так, что комната превращается в самую горячую сауну. Температура и накал зашкаливают.
И в то же время на его лице беспокойство. Забота.
– Нет. Не останавливайся.
