Но он говорит, что у нее крепкое сердце. Тогда просто срыв произошел. Но ее очень вовремя успели подлатать. С матерью все в порядке, Саида. Я от нее не отхожу. В любой момент ей окажут всю необходимую помощь. Саида! За нас не тревожься! Ты главное как?
В его голосе так много беспокойства. Тревоги. И ярости!
– Ты продержись, детка. Багиров тот еще урод, конечно. Привык брать все, чего ему захотелось. Но он не насильник. Я так думаю. Все же, я слишком много лет работал с ним . Были годы даже когда бок о бок.
Ты только держись. У твоего старика есть еще козыри в рукаве и порох в пороховницах! Я слишком много знаю. У меня есть коды к его счетам. К тайной информации! Пусть Багиров не думает, что его закон силы во всем побеждает! Нет! Мне только нужно собрать все данные. Еще совсем немного времени. Если он откажется тебя вернуть, я ударю по нему так, что у сопляка искры из глаз повалят! Багировы теперь не так уже сильны, как прежде. Мало кто знает, но их власть и сила очень серьезно пошатнулись.
Один удар может смести их с лица земли! Уничтожить!
– Отец…
Прикрываю глаза.
Теперь мои горящие от поцелуев губы болят совсем иначе. Как и душа.
– Держись, Саида! Я верю, ты сможешь. Я…
– Я стала его женой, папа. По-настоящему.
– Нет! Только не говори мне, что этот негодяй применил силу!
Отец ревет, как раненый зверь."
"– Нет. Он не применил. Я… Сама… Сама согласилась. Отец…
Всхлипываю.
Между нами повисает молчание.
Тяжелое. Гнетущее. Слышно лишь рваное хриплое дыхание отца.
– Повтори. Саида.
Его голос становится ледяным.
– Я сама согласилась, отец. Правда. Давид никогда бы не применил ко мне силу. Он… Он совсем не такой!
– Понятно. Не такой, значит. Обесчестил и вторую дочь честно и благородно. По взаимному согласию под дулом пистолета!
– Он не принуждал. Он…
Черт! Как же это все тяжело!
– Значит, я был прав, – ревет отец.
Так и вижу, как его лицо наливается багровой краской.
– У вас что-то было раньше, да, дочь? Одновременно с тобой и с Тамилой! И это после всего, что он сделал с твоей семьей и сестрой! Ты…
– Отец!
Умоляюще выдыхаю.
Сжимаю кулаки так, что ногти прорезают кожу на ладонях.
– Ты мне больше не дочь, Саида, – в его голосе не лед. Боль. Такая, что мне становится плохо. Просто плохо.
Меньше всего хочется причинять боль родным людям. Их боль сильнее своей собственной! Всегда!
– Не дочь. Ты еще сильнее меня разочаровала, чем Тамила.
