Мерзавец, который выдал Эдуарду Беллу и других дам, подписал мирный договор.
А Брюс, точно феникс, восстал из пепла почти неминуемого поражения, разгромив сначала англичан, а потом и могущественных шотландских лордов, которые выступали против него. Белла оказалась права: чудесное возвращение Брюса стало началом новой легенды. Ее вера в короля не дрогнула.
А вот они ее подвели: Брюс, он сам, все вокруг.
Но час настал. Теперь, когда Макдугалл и Росс поджали хвосты, отговорок быть не может. Нет больше врагов, которых нужно сокрушить прежде, чем он, наконец, отправится за ней.
"
"Ожидая, Лахлан мерил маленькое помещение размеренной поступью льва в клетке, стараясь унять нарастающее нетерпение. Видит Бог, в его прошлом было слишком много горьких поражений. Просчеты разведки. Слухи об освобождении. Переговоры, которые не привели ни к чему. И даже неудачная попытка освободить Беллу.
А ведь он подобрался так близко! Но стражник успел поднять тревогу, когда Лахлан преодолел уже половину пути вверх по стене башни, где висела жуткая клетка этого варвара Эдуарда.
Он и его товарищи по Шотландской гвардии, которые сопровождали его в этой экспедиции, едва успели бежать, спасая собственную жизнь.
Отвратительное зрелище ее унижения будет преследовать Лахлана до конца дней. Белла выглядела такой худой и бледной! Казалось, на ее лице оставались только глаза, огромные, устремленные куда-то вдаль, с выражением такого отчаяния, которое резало, как ножом по сердцу. Видит Бог: никогда в жизни не чувствовал он себя таким беспомощным.
Видел ее – и не мог до нее дотянуться. Это едва не свело его с ума.
Лахлан немного успокоился, когда спустя некоторое время Беллу выпустили из клетки, но воспоминание о неудаче грызло душу, поэтому он поклялся себе, что на сей раз будет иначе, провала он не допустит.
Через несколько минут он услышал, как дверь открылась, появился король, а за ним вошел Тор Маклауд, капитан Шотландской гвардии, или Вождь, в соответствии с военным прозвищем. Вид у обоих был недовольный, ведь Лахлан вытребовал их прямо со свадебного пира.
Король сел на стул – подобие трона, который в недавнем прошлом занимал Джон Макдугалл, хозяин Лорна, – и устремил на Лахлана суровый взгляд.
– Полагаю – раз уж мы не можем подождать несколько часов до утра, – дело касается графини?
Лахлан смотрел на другой конец стола, на человека, который мог говорить так спокойно. Но он знал, что в душе у Роберта Брюса, короля Шотландского, отнюдь не царит мир и покой – как и у него самого.
