И вовсе не потому, что Белла хотела ехать с Маккеем, будь он неладен! И уж точно не потому, что сама мысль, что до нее дотронется кто-то другой, была ему невыносима. Просто ему не улыбалось целый день уклоняться от дурацких заигрываний Мэри Брюс. Кроме того, у графини еще болела лодыжка, а другой всадник мог об этом и забыть.
Только вот знай Лахлан, как тяжело ему придется, когда его рука долгие часы будет обнимать ее талию, когда ее невероятно соблазнительные груди будут подпрыгивать в такт бегу коня, мог бы и передумать.
Лахлан не понимал, что с ним: грудь переполняли незнакомые доселе чувства. Господи, ну почему именно ему встретилась эта женщина? Сейчас, когда ее щека покоилась у него на груди, гордая графиня казалась такой беззащитной… Сон смягчил смелые черты, на висках пушились легкие завитки светлых, почти белых волос, длинные изогнутые ресницы казались еще темнее на фоне молочно-белой кожи.
Это стеснение в груди – чем бы оно там ни было – очень тревожило Лахлана. Проклятье! Он начинал чувствовать себя ее защитником и покровителем.
К счастью, это чувство тут же улетучилось, как только она проснулась и устремила на него сияющий взгляд. Лахлану это совсем не понравилось, потому что из-за этих глаз он терял контроль над собой. Рядом с ней он не мог ясно мыслить, что было опасно для всех. Нужно было что-то делать. Очевидно, он потерпел поражение, пытаясь побороть желание, сводившее с ума.
Слишком долго это продолжалось. Нужно найти способ избавиться от этого наваждения.
Белла как будто почувствовала, что занимает его мысли, спина ее напряглась, и она попыталась отстраниться.
– Мы приехали? – взглянула на него Белла.
– Да, – стараясь не замечать, как близко ее губы, ответил Лахлан. В ее глазах он видел еще что-то. Благодарность, понял Лахлан, когда она сказала:
– Благодарю.
Незнакомое чувство в груди шевельнулось опять, и он резко отвернулся.
– Рано меня благодарить.
– Что вы имеете в виду?
– Англичане так легко не отступятся. Вполне возможно, они уже мчатся сюда.
Она вздрогнула всем телом, и он почти пожалел, что высказался без обиняков.
Но скрывать от Беллы правду не значило уберегать ее от опасности. Графиня должна знать, что они противостоят самому могущественному, коварному и мстительному королю, которого обуяла жажда крови.
Белла Макдуфф нажила себе смертельного врага, когда возложила корону на голову Роберта Брюса. Стоило ли оно того, черт подери?
Хоть дневной свет и померк, Лахлан ясно видел на ее лице страх и тревогу.
