– Думаете, я вам поверю?
Деспенсер пожал плечами.
– Вы нам не нужны, а вот преступник… Сэр Уильям милостиво разрешил вам удалиться в его имение в графстве Лестер, вместе с дочерью – по крайней мере до тех пор, пока ее не выдадут замуж. Никто не узнает, кто вы на самом деле. Все станут думать, будто Изабелла Макдуфф навсегда похоронила себя в монастыре.
Взгляд Беллы метался между обоими мужчинами. Даже если бы им можно было доверять – что вряд ли, – она никогда не предаст Лахлана!
Белла покачала головой. Страх превратил ее сердце в камень, но она знала, что не предаст любимого: лучше опять отправится в тюрьму.
– Можете прямо сейчас везти меня в Берувик: я не стану вам помогать.
Деспенсер улыбнулся.
– Какая храбрая девочка! Так и знал, что с вами придется повозиться.
Сэр Уильям изобразил огорчение.
– Прояви благоразумие, Изабелла, хотя бы раз в жизни! Негодяй того не стоит.
– Нет, стоит! – выкрикнула она в ярости.
– А чего стоит жизнь вашей дочери? – не повышая голоса, вмешался Деспенсер.
Белла почувствовала, что не может дышать: ее охватил настоящий ужас. Она бросилась к Уильяму:
– Ты этого не сделаешь! Неужели причинишь зло дочери собственного брата ради того, чтобы поймать одного мятежника?
– Он не просто «один мятежник»! – рявкнул Деспенсер. – Он один из многих, настоящие имена которых мой король будет рад узнать.
Ей следовало догадаться, что здесь замешаны политические амбиции Деспенсера. Белла сделала вид, будто не понимает, о чем речь, продолжая сверлить Уильяма осуждающим взглядом.
– Конечно, я не хочу, чтобы девочке причинили вред, – заверил ее деверь, – но ты не оставляешь нам выбора!
– Где она? – потребовала ответа Белла. – Где моя дочь?"
"– Она в безопасности. Пока, – зловеще произнес Деспенсер, но по лицу Уильяма она поняла: от нее что-то скрывают, – и не ошиблась: – В караулке замка Берувик.
Нет! Белла почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ей стало дурно.
– Полагаю, если вы откажетесь нам помочь, для нее найдется свободная клетка, – прибавил сэр Хью.
Нет, господи, нет! Ужас схватил ее за горло, потом перед глазами все почернело.
Через несколько часов Лахлан пустился в обратный путь, после того как увел своих преследователей далеко на юг. Бросив коня и позаимствованную у покойника слишком тесную для него кольчугу на берегу – в надежде, что они решат, будто он ушел морем, – он, сделав крюк, отправился назад пешком.
Дорога казалась бесконечной. Громкие удары сердца отдавались где-то в горле.
