Та приехала несколькими днями раньше, как только узнала о возвращении дочери. Как ни была Белла счастлива видеть мать, новость, которую та привезла, повергла ее в панику.
– Это от Маргарет, – пояснила Белла. – Джоан, ее двоюродная сестра и дядя, Уильям Комин, едут в Берувик, в монастырь, чтобы повидать меня, то есть Маргарет. Они гостят в замке Бамбург у леди Бомон, и перед отъездом на юг собираются посетить Берувик. Судя по дате, их ожидают в конце недели.
Времени оставалось совсем мало.
– Но это какая-то бессмыслица, – нахмурившись еще больше, заметил Брюс, словно разговаривал с самим собой.
– Действительно бессмыслица, если верить первому посланию. Что-то здесь нечисто!
Она не могла объяснить почему: просто чуяла нутром, вот и все, – но знала, что дочери грозит опасность.
Роберт взял письмо, пробежал глазами, а закончив, взглянул на Беллу скорее озадаченно, чем встревоженно.
– Я знаю, о чем вы думаете, но это невозможно: возвращаться в монастырь рискованно.
– Я должна, – настаивала Белла.
– Если Джоан приедет туда с дядей, тогда все узнают, что я сбежала! Уильям Комин знает меня в лицо. Маргарет не удастся его одурачить. И дочери будет угрожать опасность.
Роберт покачал головой.
– Никто не причинит ей вреда.
– Вы не можете знать наверняка.
Король помолчал, очевидно, споря с собой и тщательно подбирая слова.
– За Джоан наблюдают.
– Но кто? Почему вы мне не сказали?
– Не могу. Вы должны мне доверять. Но будьте уверены – меня уведомят при первых же признаках опасности.
– Но что, если не хватит времени? Что, если они узнают, что я сбежала, и решат поквитаться с Джоан или немедленно бросить ее за решетку? Я не могу этого допустить! – Взяв руку короля, Белла опустилась перед ним на колени. – Роберт, умоляю! Если вы не поможете мне проникнуть в монастырь, тогда по крайней мере отправьте туда несколько надежных людей, чтобы спасти ее прежде, чем правда раскроется.
Король бросил на нее страдальческий взгляд.
– Простите, Белла. Как бы я хотел вам помочь! Но это невозможно.
По крайней мере прямо сейчас. Мы надеемся вот-вот освободить Мэри, а любая рискованная затея может сорвать наши планы. Клянусь, что при первых же признаках опасности я сделаю все, что смогу, чтобы привезти к вам вашу дочь живой и невредимой, а пока наберитесь терпения.
Несчастная Белла смотрела на короля, и слезы жгли ей глаза и горло. Она не сомневалась в искренности его слов, однако отказ, пусть даже обоснованный, казался ей сродни предательству.
