Ей следовало бы радоваться: впервые с того дня, как почти три года назад покинула замок Балвени, Белла была в безопасности, – но почему-то она чувствовала себя потерянной и несчастной. Им все время грозила опасность: их гнали через всю страну и чуть не взяли в плен, – но впервые она почувствовала, что ей ничто не угрожает, лишь тогда, когда Лахлан утащил ее в кусты и обнял. Она привязалась к нему, привыкла, что он всегда рядом, и теперь, без него, Белле казалось, что ее носит в бурном море, что положиться не на кого.
Белла обратила внимание на сэра Алекса: ведь он тоже был ее спасителем, – когда краем глаза увидела, что Лахлан беседует с королем.
– Не знаю, как вас благодарить.
Молодой рыцарь взял ее руку и галантно поклонился.
– Это был мой долг, миледи. Жаль, что этого не случилось раньше.
Белла кивнула: конечно, жаль. Она бы добавила еще несколько слов, но отвлеклась на то, что происходило в другом конце зала. Макруайри и Брюс закончили недолгий разговор, и Лахлан явно собирался уйти.
Неужели так и уйдет, не сказав ни слова? Ей не верилось. Не может быть! Господи, увидит ли она его когда-нибудь?
Ей сердце заныло. Острый приступ паники заставил похолодеть кровь. Она принялась умолять – молча, про себя: «Обернись! Посмотри на меня. Не уходи!»
Но он не услышал ее. Интуиция подсказала: если она ничего не предпримет, то он уйдет, и уйдет навсегда.
– Прошу прощения, – быстро сказала она сэру Алексу и бросилась вслед за Лахланом.
Она знала, что мужчины наблюдают за ней.
Ну и пусть! Страх потерять его заставил поступиться гордостью.
– Погодите! Лахлан, постойте!
Он был уже в коридоре, но резко остановился и медленно обернулся, с непроницаемым лицом глядя, как она подходит. Он держался натянуто, отчужденно, словно между ними было уже непреодолимое расстояние.
Белла чувствовала, что краснеет: за ними наблюдало множество глаз. Что она собиралась сказать?
– Неужели вы уйдете, не попрощавшись?
Услышав в ее голосе обвиняющие нотки, он скрипнул зубами:
– Все кончено, Белла.
Ее сердце сжалось от тоски: он говорил вовсе не о поручении, которое давал ему король.
Если бы он был способен выдержать ее взгляд, то суровость его тона могла бы ее обескуражить.
– Вот как? И когда же вы уезжаете?
– Скоро.
Холодный тон резал как ножом. Зачем он так?
– Я не хочу, чтобы вы уезжали! – выпалила Белла.
Лахлан застыл, все тело его напряглось, как тетива лука, и впился в нее взглядом пронзительно-зеленых глаз.
