Кого он хочет обмануть? Белла понимала, что дело тут не в религии и не в воинской доблести, и тихо спросила:
– И долго еще вы собираетесь себя казнить, Лахлан?
– Я себя не казню, с чего вы взяли? Или не помните?
– Помню, конечно, – поспешила ответить Белла. Разве такое забудешь… Вот он напомнил, и тело окатило жаркой волной.
Отблески пламени костра плясали в его глазах. Пока они разговаривали, наступила ночь, и в старом каменном доме стало совсем темно. Казалось, они одни в целом мире.
И это было опасно.
Ей было не по себе – он так близко! Только протяни руки – и ладони коснутся его обнаженной груди. Дух захватывало при одном взгляде на это совершенство. Многие годы сражений и тренировок не прошли даром. Загорелая кожа блестела на широких плечах, могучих руках с рельефными мускулами. Ни унции жира, крепкая грудь и тугой живот. Белле потребовалась вся ее сила воли, чтобы не броситься ему на шею, обнять, почувствовать под ладонями эту невероятную мощь.
Осознав, что беззастенчиво разглядывает его тело, она поспешила отвести взгляд, а в глазах Лахлана загорелись опасные огоньки.
– Это плохая мысль, Белла.
Мягкое предостережение, прозвучавшее в его голосе, ее не остановило. Ей казалось, что можно найти удовлетворение в страсти, но она ошибалась: хотелось большего. Гораздо. Она ему небезразлична – осталось только заставить его в это поверить.
– Почему?
– Мне больше нечего вам предложить.
Неправда. Как же он не видит? Белла положила руки ему на плечи и сразу почувствовала, как ее пронзают огненные токи, будто молния.
Каждый нерв затрепетал, и твердая теплая плоть обожгла ладони. Она ощутила, как под пальцами напрягаются мускулы, словно стремятся вырваться на волю.
Господи, ну как ему доказать, как убедить…
Мышцы на его шее превратились в тугие канаты. Лахлан стиснул кулаки, прижав руки к бокам, и предупредил:
– Это ничего не изменит.
Для нее уже изменило, и Белла не собиралась отступать.
Она никогда не останавливалась на полпути, так незачем и начинать. Недолго думая, она наклонилась вперед и завладела его губами.
Глава 17
Лахлан тут же схватил ее в объятия, усадил к себе на колени и принялся с жадностью, так что она вздрогнула всем телом до пальцев ног, целовать. Это был жаркий и властный поцелуй, не столь яростный и неистовый, но, как прежде, исполненный страсти.
И Белла уступила соблазну.
