И Сетон галантно поклонился, удостоившись ослепительной улыбки Джоан и прочих дам, которые очаровательно покраснели.
Кажется, Лахлану придется извиниться перед молодым рыцарем. Выходит, галантные манеры не всегда пустое шутовство."
"Вот только на Комина они не произвели впечатления, и, сощурившись, он спросил:
– Эй, парень, а ты чего прячешься?
Понимая, что выхода нет, Сетон вывел из-за спины Беллу, и Лахлан напрягся, готовый защищать ее до последней капли крови. Девиз Шотландской гвардии «Ни шагу назад – лучше смерть», несмотря на разногласия, чтили все.
Белла опустила голову, лица ее под шапкой почти не было видно, еще худоба и маленький рост… Лахлан очень надеялся, что этого достаточно.
Он бросил взгляд в сторону домочадцев Деспенсера и увидел, как хмурит брови леди Джоан, рассматривая Беллу: та как раз бормотала что-то себе под нос.
– Говори погромче, парень! – потребовал Комин.
Алекс хлопнул Беллу по плечу – чересчур сильно, по мнению Лахлана, – и сказал:
– Ты слышал господина? – Потом, обращаясь к Комину, виновато добавил: – Он очень стеснительный, милорд!
Лахлан понял, что больше не может это выносить.
Маскарад будет разоблачен, стоит Комину взглянуть повнимательнее, но тут леди Джоан дотронулась до руки дяди и тихо рассмеялась:
– Да пусть паренек идет работать! У него, похоже, и так полно неприятностей. Лорду Деспенсеру не терпится отправиться в путь. – Она взглянула на раздавленную розу. – Уверена, тут не было злого умысла.
Комин снисходительно похлопал ее по руке, тем не менее не сводя глаз с Сетона и Беллы, которые стояли в толпе, боясь пошевелиться.
А толпа только радовалась, что кто-то привлек внимание господина, и Лахлан должен что-то срочно предпринять.
Как бы сейчас пригодилась та свинья! Он оглянулся по сторонам в поисках чего-нибудь – чего угодно, – что могло подойти.
Свиньи не было, зато нашлись куры. В нескольких футах от Лахлана в клетке сидело с полдесятка кур, а снаружи был привязан откормленный петух.
Вот петух-то его и заинтересовал. Лахлан протянул руку к веревке.
Комин, сверля взглядом Сетона и Беллу, открыл было рот, собираясь что-то сказать, и Лахлан понял, что пора. Сделав вид, будто запнулся, он бросился вперед и рассек веревку спрятанным в руке ножом, с размаху повалившись на стол, уставленный корзинами с яйцами, к которому был привязан петух.
– Яйца! – завопил крестьянин.
Чертовы яйца как раз стекали по его физиономии.
