В этой части леса достаточно спокойно, но есть вероятность наткнуться на охотников или браконьеров. – Он внимательно взглянул на Беллу. – Вы хоть поели?
– Да, спасибо. У вас там запасов – на целую армию хватит.
Он нахмурился.
– Вы очень похудели: нужно восстановить силы.
Она расправила плечи.
– Знаю, но вряд ли что-то можно изменить, даже если сутки напролет набивать себе брюхо.
Проклятье! Она приняла его тревогу за издевку. Лахлан встал с камня, нависая над ней как гора. Он и забыл, какая она маленькая.
– Вы думаете, я этого не знаю? Я ведь тоже там побывал и понимаю, что вы сейчас чувствуете.
– Он с нежностью посмотрел ей в глаза. – Вы по-прежнему прекрасны так, что дух захватывает, но ведь есть и другие перемены, невидимые глазу.
Она изумилась:
– Вы правда считаете меня красивой?
Она шутит, что ли? Лахлан двумя пальцами приподнял ей подбородок.
– Уверен, что никогда не встречал такой красивой женщины, как вы.
Ее глаза от удивления стали огромными на исхудавшем лице, и видит Бог, как же трудно ему было сдержаться и не поцеловать ее! Она стояла так близко, что ноздри щекотал легкий аромат ее свежевымытых волос, околдовывал, заставлял забыть, зачем он здесь.
Находиться рядом с ней после того, как два года только и мечтал о встрече, оказалось труднее, чем он предполагал.
Он опустил руку и проворчал:
– Отдохните немного. Нам предстоит долгое путешествие.
– Я никуда не поеду, – спокойно возразила Белла, – до тех пор, пока не увижу дочь.
Кровь Христова! Неужели она всегда такая упрямая? Он не хотел с ней спорить, лишь процедил сквозь зубы:"
"– Мне приказано доставить вас в безопасное место.
Именно это я и собираюсь сделать. – Ее лицо исказилось в гримасе упрямства, и Лахлан сказал, коснувшись ее волос: – Господи, Белла, постарайтесь внять голосу разума! Вашей дочери ничто не угрожает, пока англичане думают, будто вы в монастыре. Они не знают, что вам удалось улизнуть, но пока вы остаетесь на английской земле, риск возрастает с каждой минутой.
Они все здорово рисковали, и Лахлан больше других.
Цена за его голову была так высока, что он стал лакомой добычей для врагов, а таковых у него было хоть отбавляй. Он мог бравировать перед Брюсом, но на самом деле ему не терпелось убраться отсюда как можно скорее.
– Я ждала три года, и вот моя дочь всего в каких-то двадцати милях отсюда. Двадцать миль – подумать только. – Тихое отчаяние в ее голосе было для него пыткой. – Последний раз так близко от нее я была в Балвени, где и бросила.
