Дышать становилось все труднее, иголка согнулась под натиском пальцев. В груди кольнуло. Я захрипел и чуть не упал, но чужая рука крепко давила на шею, поддерживая. А потом вспышка и чернота.
До сих пор так и не узнал, что случилось. Что выбрал отец? Раз секрет семьи и бизнес не пострадали, то, выходит, не сына? Тогда почему я все еще жив? И почему я так ни разу и не спросил отца, что тогда случилось? Почему, мать твою?!
Отперев тяжелый, кованый ларец, медленно вытащил черное яйцо. Крепкое, закаленное драконьим огнем — так просто не разбить и не раскрыть потайного замка.
Игла внутри блеснула в черноте помещения, как насмешка.
Сев на пол, я привычно долго смотрел на хрупкий кусок серебра. Странное ощущение — держать в руках собственную смерть, вспоминая, как когда-то давно, вот так же, ее держали другие, чужие руки.
Женские.
— Что ты забыла в наших краях, Ядвига? — задумчиво, коснувшись игольного ушка, спросил у стен, будто гулкое эхо знало ответы. — Зачем отец прислал тебя по наши души? — Эхо насмешливо разнесло последнее слово: “Души.
Души. Души”."
"— Если за душами как раз, то обломишься. Нет их в нашем роду. Душ тех, — если отец так легко мог продать своего сына, ни раз предавал жену, мать своих детей, если иглу прадеда сломал родной его брат. Какие души?
Смешно.
— Нет их. — В подтверждение щелкнул замок. Захлопнув футляр яйца, убрал обратно на черный бархат подложки, скрепив магией, надежно запер. Тяжелые цепи качнулись, позвякивая.
Обычно это место помогало собрать мысли в кучу.
Я приходил сюда за ответами, в попытках унять вспыхнувшую в груди злость, с которой не всегда удавалось бороться одной лишь волей сдерживая черноту, доставшуюся по семейному наследию. Сегодня успокоения не нашлось. Удушить эту приезжую колючку хотелось так же сильно, как и полчаса назад. Может, я бы и придушил, но отчаянно нуждался сначала выяснить, зачем же отец подложил нам со Светом эту свинку? Уж не на расплод так точно.
Вернувшись в свои комнаты порталом, налил в стакан настойку старой Лукерьи.
Крепленая, с клюквенной кислинкой, нравилось мне больше элитного алкоголя.
«Свое, родное».
Сколько бы не вышло нас из лесов, не попривыкло жить в новом мире, под боком у цивилизации, вытравить из душ лес и первых Богов не могло ни время, ни мода.
Оставалось дождаться, когда Слава приведет Ядвигу, решив, что я поостыл и не прибью ее сразу.
Хмыкнул, мысленно поблагодарив змея за дальновидность. Оставалось теперь решить, что с ней делать.
