Не в силах идти спокойно, вновь сорвалась на бег, минуя коридор, ворвалась в собственный номер, закрыла дверь на ключ и с разбегу грохнулась на кровать. В ужасе округлив глаза, накрылась одеялом с головой.
«Твою ма-ать, что я натворила?!»
Глава 6.2
Кирилл
За несколько часов до событий в апартаментах
— Иди работай, Васелина, народу тьма, — проводив Света с Ядвигой взглядом до самой двери, кивнул Ульриху и, нырнул в проем комнаты для персонала, откуда можно, не таясь, открыть портал.
Глубокая тишина до краев наполнила сознание.
Налившийся краснотой зрачок, подстроился под темноту, почти сразу вернув способность различать сначала силуэты, а потом и полноценную картинку. В темноте все цвета, и без того блеклые, казались затёртыми, как застиранный халат нерадивой служанки. Бесцветные, отжившие свое. Иногда таким мне казался и мир вокруг. Кому скажи — не поверят.
Скрипнула, лязгнув засовом тяжелая дверь. Отозвавшись на прикосновение, дверная ручка кольнула пальцы, моментально впитав кровь из проколов. Легкое свечение теплом обвило запястье.
Попасть в подземную часть усадьбы не мог никто, кроме меня. Кровная магия защищала сокровищницу даже от родственников, бывали ведь случаи, когда свои же отдавали заветную иглу в руки врагам, а я совсем не жаждал сдохнуть, оказавшись подставлен — слишком хорошо помнил то ощущение липкого страха, что преследовал меня с детства:
— Выбирай, Костя, либо ты подпишешь документы, либо мальчишка умрет, — тонкая, женская рука до хрипоты сдавила десятилетнему мне горло. Попробовал дернуться, извернуться, укусить, призвать магию, но не мог.
Ничего не мог, потому что маленькая серебряная иголка поблескивала в хрупких пальцах. Женщина игриво постукивала по ушку указательным пальцем. От каждого удара гулко ухало в голове и тело сдавливало спазмом судороги. — Ну? Что же ты так долго, милый? Раздумываешь, насколько сын важнее бизнеса?
Я до сих пор помнил тот насмешливый голос. Как змеей он пробирался под кожу, рождая горькие сомнения где-то внутри. Мама говорила, что глубоко, внутри нас душа, но отец уверял, что её-то у нас в роду давно не водится.
Тогда почему так душно от мыслей, что отец сделает другой, не тот выбор?
— У тебя ведь есть еще один сын, Костя, да и в бессмертии так просто настругать еще, а?
Не просто, но тогда я об этом, конечно, не знал. Малец я тогда видел, что отец медлит, что не бросился моментально ставить росчерк на тех непонятных документах.
Почему не бросился?
Она, та женщина, смеялась глубоко, гортанно.
