Поставить на колени, сломать. Карающая по своей сути, она искала того, кто заслужил наказания. И нашла. Друг, предавший законы дружбы. Я пытался хвататься за реальность, напоминал себе, что сам говорил Горыневу об отсутствии всякого интереса к Ядвиге… тяжело вздохнув и выдохнув, почти победил в этой битве с тьмой… а потом Светослав наклонился к шее стажерки, едва не касаясь губами, и мир затопило красным.
Не помню, как оказался рядом, как оторвал Горыныча от Яды тоже не помню.
Она ведь человечка. Разве забыл Горыныч, чем закончился его роман с человеческой девушкой? Страх за Ядвигу, злость на друга — всё смешалось в тугой ком, ткнулось в горло, ища выхода.
"
"— Горыныч, сука, — впечатав кулак под дых друга, я ещё хватался за разум, но уже потерял всякую связь с реальностью и бил наверняка, по больному. Хотел разозлить его, вынудить нарушить закон. Провоцировал, чтобы дать сжигавшей нутро силе повод вырваться. — Василису угробил и за эту взялся? — Глаза Горынева вспыхнули огнем. Задело! Проняло так, что тяжелый кулак моментально раскроил мне губу отточенным хуком.
Светослав вырвался из захвата, тесня Яду себе за спину.
— Серьёзно? Ты, блядь, её закрываешь? ОТ МЕНЯ, ЗАКРЫВАЕШЬ, СВОЛОЧЬ?! Сам-то меньшее чудовище, а Свет? — злой рык, вырвавшийся из груди — последнее, что помню.
— ПРЕКРАТИ! — через вязкую пелену бушующей вокруг тьмы прорывается знакомый голос. Узнаю его в любом шуме. Кажется, даже глухой и то услышу этот зов. Моргаю.
Светослав, сломленный чистой Силой, на коленях у моих ботинок.
Из носа щедрой рекой кровь. Яда, злая, как чёрт, между нами. Сверкает глазищами своими.
«Не так я хотел, чтобы ты на меня смотрела, Яда. Не так».
— Хватит Кир, остановить, ты ж убьешь его, — оборачиваюсь на голос. Волков-старший. Серёга. Держит меня за плечи мёртвой, хваткой. Трясет, как будто это когда-то помогало загнать тьму назад. Дурак. Я ведь не слышал его. Не заори Ядвига, я бы не остановился. Убил бы.
В затуманенный чернью мозг не сразу проникает эта мысль.
Я только что чуть не убил лучшего друга.
Того, за кого отдал бы бессмертие свое, если нужно. Вот этими вот руками чуть не убил! Поднимаю руки, смотрю на них, будто впервые вижу. Перевожу взгляд на Горыныча. Тяжело дышит, не поднимая головы.
— Уйди Свет, Чернобога ради, уйди, — перевожу пустой взгляд на Ядвигу. — Уведи его, Яда, сейчас.
Отворачиваюсь к Волкову, пытаясь собрать мысли, заполнить чем-то пульсирующую в голове пустоту, в которой эхом, насмешливо звенит: “Убил бы. Друга бы убил”.
