Станислав прекрасно понимал, что мерзавец уводит их от темы возмездия и давит на жалость, но все-таки не сдержал любопытства:
– За что?
– Да на ровном месте, тварюка такая! Лечу я себе на прошлой неделе по DL-32, никого не трогаю, вдруг вижу – дохлая «бабочка» к Ариадне ползет.
– Дохлая? – с большим сомнением уточнил капитан.
– Зуб даю! – поклялся Падла. Судя по неравномерному цвету его оскала, от желтого до белоснежного, свежевыращенного, давать приходилось регулярно. – Крылья пощипаны, в боку дыра, ниче не светится и в эфире молчок.
Дай, думаю, пристыкуюсь, помогу чем смогу…
– То есть ты попытался грабануть фрисский корабль, но жадные хозяева наваляли тебе по первое число, – перевел Тед. – Бедняжка!
– Ничего подобного! – На сей раз Падла возмутился очень достоверно, даже Дэн заинтересовался этим феноменом. – Там кто-то до меня пошариться и прибарахлиться успел, все вверх дном было, а рубка вообще изнутри выжжена. Я уже сваливать хотел, как вдруг подкатывают эти долбаные слизни на трех других кораблях, и мне без суда и следствия – шарах в рыло!
– В руку, – педантично поправил киборг.
– В рыло тоже! – обиженно возразил Падла. – Только оно у меня в шлеме было, а это я уже позже, на допросе, стрекательным щупальцем схлопотал. Знаете, сколько я потом болел?! Они ж не только жгучие, но и ядовитые!
– Падла, не гони! – не выдержал Станислав. – Если ты достал фрисса до такой степени, что он на тебя напал, то так тебе и надо!
– Эт не я, они такие уже прилетели! – так яростно замотал головой Падла, что у капитана зарябило в глазах.
– Че я, дурак – фрисса злить?
Капитан скептически хмыкнул. Гигантские, весом под полтонны слизни были не столько мирной, сколько ленивой и медлительной расой. Жили они недолго, лет по десять, но обладали генетической памятью на полсотни поколений назад и могли преследовать своих обидчиков не то что годами – веками! Причем если ты по молодости обидел одного, то через тридцать лет мог оказаться в толпе разгневанных слизней, каждый из которых утверждал, что именно ему ты когда-то наступил на хвост и не извинился.
Более того, фриссы полагали такую память само собой разумеющейся, поэтому мстили не только обидчикам, но и их потомкам, к какой бы расе те ни принадлежали.
Одно хорошо – разозлить фрисса действительно было сложно. Для этого пришлось бы не просто оттоптать ему хвост, а отрубить его, зажарить и съесть. Фриссы очень трепетно относились к утраченным частям тела – собственно говоря, они именно так и размножались.
