– Как вы думаете, Ядогава, не напоминает ли этот зал пост управления?
– Напоминает, – согласился ксенолог.
– Тогда куда мы попали? Может быть, это всё-таки какой-нибудь корректор вращения Толкина? Планета-«бублик», как вы утверждаете, создана искусственно, а эта «ось» её контролирует и оберегает.
– Во-первых, я не утверждал, что Толкин создан искусственным путём, имеются лишь хорошие предпосылки для подобного предположения. Во-вторых, вы меня не услышали, когда я говорил, что «ось», скорее всего, не имеет отношения к стабилизации планетарного тора.
– Почему?
– Потому что такой стабилизатор не имеет смысла прятать под коконом силового поля.
Иван подумал.
– Логично, я действительно торможу. Тогда что это?
Ядогава не ответил. Вместо этого он махнул рукой на один из «саркофагов»:
– Вам не кажется, накама, что этот гроб открыт?
Иван нашёл глазами красновато-жёлтую глыбу «саркофага», похожую на искусно обработанный кусок песчаника. Действительно, в отличие от остальных «гробов», преимущественно чёрно-фиолетово-синего цвета, этот гигантский кристалл казался живым, а его верхняя часть разошлась четырьмя секторами, как будто крышка консервной банки.
– Филипп! – позвал Иван.
В зале царила невесомость, воздуха в нём не было, поэтому надеяться можно было не на звуковое общение, а на радиосвязь, но Каледин не отозвался. И ни одно движение не нарушило мёртвый покой помещения.
– Ждите здесь!
Оставив фозма и спутника у стены зала, Иван скользнул к «саркофагу», уже предчувствуя, что увидит.
Он не ошибся.
«Саркофаг» являлся чем-то вроде защитного модуля с «гнездом», сплетенным из золотых жил, для седока исполинского роста, судя по размерам седалища. А в «гнезде» полулежал, опираясь на ажурные выступы наподобие подлокотников и откинув голову на другой выступ, человек в «кокосе». Шлем его был закрыт ажурной полусферой с мигающими отростками, и такие же полусферы, но поменьше размерами, накрывали кисти рук.
– Филипп! – не сдержал изумлённо-недоверчивый вскрик Иван.
Каледин (а это был, несомненно, он, о чём говорила просиявшая на плече голограмма идентификатора) не пошевелился.
– Филипп, очнись! – Ломакин проник в «саркофаг», потряс оператора за плечо, стараясь не притрагиваться к полусферам, создающим впечатление живых организмов.
Каледин вздрогнул.
В наушниках рации Ивана щёлкнуло, раздался вздох, шорохи, Филипп чихнул, затем проговорил сиплым голосом:"
"– Снова ты… как же не вовремя!..
– Что ты делаешь?!
– Смотрю фильм.
