И мы тоже едва не пошли по этому пути.
Шустов покашлял.
– Признаюсь, я вёл себя… не по-джентльменски… прошу прощения… м-да… Слов нет, идея хорошая, Ирина Николаевна. Столько работы! А мы вынуждены отступить.
– Капитан, может быть, найдём какой-нибудь выход? – с надеждой посмотрел на Бугрова Полонски. – Поищем защиту от этой пси-радиации? Ведь нельзя же возвращаться не солёно евши, как говорят русские?
– Они говорят – не солоно хлебавши, – поправил навигатора Ломакин.
– Один чёрт."
"– Всем отдыхать! – встал Бугров.
– На Землю отправлена депеша, будем ждать ответ. А пока Сферой будут заниматься беспилотники.
Он поманил рукой Ломакина, оба вышли. Дверь отрезала за их спинами гул голосов.
Прооперированная нога Ивана была в специальном чехле, и он уже мог ходить, прихрамывая.
– Не бросай его, – сказал Бугров.
– Кого? – не сразу понял Иван. Потом сообразил, кивнул, дёрнул себя за вихор. – Да Фил ни в чём в общем-то не виноват, просто горяч больно. Навещу, поговорим… Значит, мы остаёмся? Или нет? Игорь Ильич прав, здесь уйма интересного, жаль уходить.
Бугров пошёл прочь по коридору, пробурчал себе под нос:
– А то я не понимаю… Пока не найдём противоядия от пси-излучения, из корабля ни шагу!
Ломакин вскинул вверх сжатый кулак, резко опустил:
– Йес!
Бугров оглянулся, и Иван поспешно сделал непроницаемое лицо.
– Найдём, Виталий Семёнович!
Бугров скрылся в рубке.
Он лучше всех знал, что корабль не покинет Сферу Дайсона до тех пор, пока не прибудет борт с группой исследователей.
Лишь после этого можно будет отправляться на Землю, где первопроходцев наверняка ждёт новая экспедиция к экзотическим космическим объектам.
Рейд 3. Призрак Судного дня
1Филипп Каледин позвонил неожиданно, когда Ломакин собирался поехать с родителями, жившими в Полтаве, отдохнуть на берегу речки Ворскла.
Отцу Ивана исполнилось пятьдесят девять лет, он работал директором Школы русского рукоделия, был знатоком ремёсел и лично построил на приусадебном участке кузню, где ковал великолепные поделки из металла.
Кроме того, старший Ломакин любил рыбачить, приохотил к этому сына, и младший Ломакин часто отдыхал от полётов за пределы Солнечной системы на малой родине.
Хотя дом отца вряд ли можно было назвать родовым имением. Впервые в этом месте на окраине города двести лет назад, аккурат в канун Октябрьской революции, поселился один из предков Ломакиных, Пётр Алексеевич Ломакин, живописец и литератор.
