– Я могу прошвырнуться по системе и осмотреть большую часть поверхности вокруг нашей базы, – предложил Каледин.
– Одному летать запрещает…
– СРАМ! – расхохотался Филипп.
– Напрасно смеётесь, молодой человек, капитан потребует отчёта и вполне может запретить вам покидать борт корабля. Если лететь на разведку, то хотя бы сделайте это вместе с Иваном.
– У него свои обязанности. Буду держать вас в курсе всех открытий.
Шлюп Каледина улетел.
– Извините, Иван, – сказал Шустов удручённо, – Филиппа иногда заносит.
– Это его проблемы, – буркнул Ломакин.
– Ситуация чревата сюрпризами, и он вполне может напороться на неприятности.
– Помоги, Ваня, – попросил Батлер.
Иван направился к нему.
С час они крепили модули, датчики, запускали дроны и ставили палатки.
Филипп молчал, и это тревожило, так как ни на один вызов Шустова оператор не ответил. Куда он направился, представить было трудно.
– Слетайте за ним, – забеспокоился и Шустов.
– Куда? – хмыкнул Ломакин. – Он мог полететь в любую сторону, а обследовать надо миллионы квадратных километров площади.
Здесь нужна целая эскадрилья беспилотников класса «орлан».
– Я видел, что он полетел вон за ту горку, – показал рукой Нурманн.
– Хорошо, посмотрю, – нехотя сказал Иван. – Леон, не возражаешь? Справишься один?
– Справлюсь, – ответил бортинженер. – Хотя я бы посоветовался прежде с капитаном.
– Я ненадолго, покручусь полчаса, и назад.
Батлер промолчал.
Настроение испортилось окончательно. Стало казаться, что кто-то смотрит на них внимательно, с угрозой, а кровавые отблески на контейнерах и бочках вообще стали казаться омерзительными.
Переборов себя, Иван сказал нарочито бодрым голосом:
– Найду сорванца и верну в лоно науки.
Не получив ответа, что только усилило раздражение, Иван нырнул в шлюп и рывком бросил его в «небо» Сферы.
«Мусорная свалка» легла под аппаратом грандиозным бликующим ковром, запятнанным странным «мхом» и «лишайником». Ещё во время первого похода он видел этот ковёр с высоты в пару километров, теперь же мог оценить масштабы «свалки» с пятидесятикилометровой высоты.
Филипп, совершивший такой же прыжок час назад, был прав: до самых размытых расстоянием краёв гигантской чаши, какой виделась Сфера с борта «броненосца», взор натыкался на кучи «мусора», становившиеся по мере удаления поднимавшихся краёв чаши всё меньше и меньше, пока они не превращались в рубиновые блёстки бисера, сплошь покрывавшего внутреннюю поверхность Сферы.
– Однако! – невольно пробормотал Иван.
