– Правильная идея, – сказал Иван, направляя катер в чёрную бездну. – Надо проверить, что увидел зонд.
«Дирижабль» оказался вовсе не таким гладким, каким его показали камеры зонда. С расстояния в десять километров, освещённый лазером, он предстал перед глазами космолётчиков гигантской конструкцией с шипастым гребнем, действительно напоминающей раковину, но не рапана, а скорее брюхоногого моллюска мурекса кабрити. Только размеры этого «мурекса» потрясали: верхняя «крышка» раковины, покрытая симметричными рядами вмятин и выпуклых спиралей, протянулась на двадцать с лишним километров, гребень-«хвост» с рядами уменьшающихся шипов уходил в глубину океана на сорок четыре километра!
– Грандиозно! – низким голосом проговорила Елизавета.
– Большая раковина, – согласился Ядогава. – Хотя Вестник на Толкине не меньше.
Иван промолчал. Он чувствовал вибрацию работающих механизмов внутри гиганта (так это представлялось) и подспудно ждал, что тот проснётся. И в душу невольно закрадывалось неуютное желание бежать.
Но показывать свой страх перед нравившейся ему женщиной не хотелось категорически.
Он расправил плечи.
– Хорошо, идём ниже.
– Где-то здесь ортоконы напали на зонд, – напомнил Ядогава.
– Нападение произошло на двадцать километров выше, мы спокойно пересекли эту границу.
– Я ни в коем случае не возражаю.
– Лиза? – посмотрел на женщину Иван, смутился, добавил торопливо: – …вета?
Она улыбнулась.
– Если мы ничем не рискуем…
– Ничем… почти.
– Не люблю останавливаться, не доделав работу.
Тревога в душе переросла в смятение, но он уже принял решение и отступать не собирался. Перед глазами на миг возникло твёрдое лицо Бугрова, в ушах раздался его ровный голос: «Кто рискует, тот не всегда доживает до шампанского, лейтенант».
«Буду осторожен!» – мысленно пообещал Иван капитану.
– Поехали!
«Голем» начал погружение.
Через несколько минут он завис над «головой» «мурекса» на высоте ста метров. Купол «моллюска» синеватого цвета, с перламутровым оттенком, превратился в округлую гору, рябую от вмятин, пор, бугров и длинных извилистых валов, соединявшихся в «арабскую письменную вязь».
Иероглифы этой вязи были неровными, имея фрактальную геометрию, поэтому во вмешательстве разумных сил в создание этого монстра верилось с трудом. Скорее он был выращен каким-то способом либо представлял собой нечто вроде кораллового рифа. Но уж слишком велик был этот «риф», принявший форму раковины мурекса.
