Числясь на консервации «Нибулунг» почти ничего не излучал, за исключением сигнала навигационного маячка и коротких пакетов с телеметрией отправляемых на базу флота. Сейчас эти функции выполнял имитатор, собранный шефмастером Гарднером, а «Нибелунг» исчез. Ивор поблагодарил богов, в которых не верил, что корабль успел сменить орбиту. Теперь оставалось лишь ждать.
За семь часов до выхода вражеской группировки на орбиту, он приказал отключить все излучающие приборы и прервать всю связь, за исключением закрытого лазерного канала со штабом.
Засечь лазер противник не мог, тот передавал сигнал непосредственно на цепочку приемных станций, а те, уже по кабелю, перебрасывали информацию в штаб. Штаб же мог позволить себе использовать радиоволны.
Ивор включил громкую внутрикорабельную связь.
— Говорит капитан. Народ, мы готовимся к бою. Положение нашего рейдера не совсем то, как оно обозначено на транспортных схемах. На самом деле «Нибелунг» находится на пятьдесят километров ниже парковочной орбиты и движется с другим наклонением.
Визуально это не так заметно, тем более, когда вы не сморите в иллюминаторы.
На прежнем месте «Нибелунга» сейчас плавает имитатор. А мы должны притвориться куском пустоты. С такого расстояния работу двигателей, радары и радиопередачи уже могут заметить. Поэтому на корабле отключены все излучающие приборы. Ретрансляторы индивидуальной связи заблокированы. Никаких сообщений на поверхность. Это касается всех. Никакой активности. Даже энергетический реактор будет работать на минимуме мощности.
Но есть и хорошая новость. Шесть часов отдыха в условиях силы тяжести. Всем, кроме вахты.
Капитан. Конец объявления.
* * *Он принял душ и едва добрался до койки, как раздался едва слышный сигнал, имитирующий стук в дверь.
— Чёрт! — он нажал кнопку.
Дверь открылась.
На пороге возникла графиня. В халате с французскими лилиями.
— Мы можем не пережить это сражение, капитан, так что я подумала… подумала что не нужно себе отказывать в удовольствии.
Халат был отброшен расчетливым движением, словно графиня давно практиковалась в этом виде спорта. Под халатом была ночная сорочка. Тоже шелковая, очень короткая, едва прикрывающая бедра. А бедра, надо признать, у молодой графини были выдающиеся. Как, впрочем и все остальное. Ночная сорочка ничего не скрывала, лишь обозначала, да и то недолго, потому что стекла вниз вслед за халатом, превратившись в шелковую лужицу под ногами.
