Долой шоры, так сказать. Но чем больше я получала информации, тем глубже закапывалась в беспросветный ворох смыслов, недоговоренностей, обмолвок, интриг. И всё чаще чувствовала себя загнанной в ловушку, связанной по рукам и ногам, обыгранной.
— Куда ни посмотри, везде двойное дно, — пробубнила под нос, кивая в такт мыслям.
— Это точно, — согласился Бобо. — Так, конкурсом для детишек займусь сам. У меня сейчас такой упадок сил, что ничего толкового не нарисую, а так развеюсь немного, отдохну. С тебя реклама, поняла? Мало тебя водит Генрих по всяким злачным местам.
Чем больше спрос, тем лучше. Свети пока сумочку, а платье я тебе переделаю в длинную юбку, наденешь с белоснежным топом без бретелей. Таня, ау? Этим вечером, поняла?
— Кто–то буквально несколько минут назад жаловался на этот самый спрос, — заметила с лукавой улыбкой..
— Кто же это был, интересно? — совершенно натурально удивился Бобо и даже повертел головой в поисках кандидатур, которых можно обвинить в столь ужасном действе, как жалоба на поток клиентов, жаждущих расстаться с деньгами.
— Ну да, действительно. Мне показалось, наверное, — Я состроила серьёзное лицо, изо всех сил стараясь не расхохотаться.
— Однозначно показалось. Так, что там у тебя в пакетах? Ты вообще меня кормить пришла или как? — с энтузиазмом переключился дизайнер на другую тему, принявшись демонстративно широко раздувать ноздри, принюхиваясь к запахам, доносившимся с барной стойки.
— Бобо, тебе надо было идти в театральное, право слово. Актёр! — Я закатила глаза, но не стала вредничать, просветила голодного друга: — Там мясо с овощами и булочки с кофе, но булки — это нам на двоих, понял?"
"Настроение в последнее время менялось каждые пять минут, но в студии Шанте больше склонялось к благодушному.
Бобо — безумно милый, талантливый, обаятельный, такой увлекающийся и ранимый, притягивал меня как магнит. С ним было комфортно и безопасно.
Совместный проект ещё сильнее сдружил нас, и я ощущала настоятельную потребность сбежать в уютную студию, к доброму, умному, всё понимающему человеку, который никогда не станет использовать меня вслепую, а честно признается в меркантильных интересах.
А деловые вопросы мы решали именно так — за дружескими посиделками с кофе и сладостями.
— Так Генрих поможет? — уточнил Бобо, невоспитанно чавкая.
— Да, документы он уже протащил через жернова бюрократии, нужно только подъехать в «Палату по охране интеллектуальной собственности».
— А зачем ехать? По сети нельзя? — удивился Бобо.
