У них были очень теплые отношения, да? Может, он ей чем-то обязан?"
"— Ничем он ей не обязан! И отношения у них были нормальные, — ответила Марина. Кажется, до сих пор она вообще не смотрела на дачу денег в долг как на что-то особенное.
— Ну, не знаю, — пошла на попятный Тамара. — Фаина очень настырная. Она приставала к Андрею и приставала. Может, ему просто надоело? По вечерам и по выходным, когда он дома был, она постоянно у них в квартире отиралась.
— Да, я убиралась! — громко заявила Марья Степановна, которая внимательно вслушивалась в разговор и, как только что стало ясно, ничего в нем не понимала.
— Пыль вытирала, по полу шваброй проходила влажной. Тут особой грязи-то не было. Чего там? Бумажки одни! — Она пожевала губами. — Документы. Портфель у него был — все, как положено.
— Портфель? — переспросил Кудесников.
Все дни, что он вел слежку, никакого портфеля он у Папаскина не видел. Дважды Папаскин тащил с собой термос. В нем, по всей видимости, был кофе, без которого он жить не мог.
И только.
— Рыжий такой портфель, старющий, ажно жуть берет. И ручка у него изолентой обкручена.
— А в пор-пор… — начал было Белкин, но Арсений остановил его движением руки.
— В портфель вы заглядывали? — прогремел он, глядя на старуху как можно ласковее. В сущности, он был уверен, что она соврет. Однако Марья Степановна обманула его надежды.
— А как же! — воскликнула она. — Конечно, заглядывала. А вдруг там бомба? Может, этот пришлый мужик — террорист и наш дом заминировал.
Ночью ляжешь спать, а она как жахнет. Я телевизор смотрю.
Кудесников в душе посочувствовал соседям, представив, на какую громкость должен быть включен тот телевизор.
— И что было в портфеле?
— Бумажки. Блокноты всякие, тетрадки, листы — все как есть исписанные. Подчистую.
— Цифрами?
— И цифрами, и буквами. А некоторые странными картинками изрисованы.
Сколько Кудесников ни бился, что такое в ее понимании «странные картинки», он так и не понял. Марина никогда в жизни не видела у мужа рыжего портфеля с ручкой, замотанной изолентой.
— У него был портфель, черный, совсем новый, очень дорогой, из мягкой кожи. А старый, коричневый, дома на балконе стоит, набит прочитанными журналами.
— Значит, это либо чужой портфель, либо он всегда находился вне дома, — решил Арсений. — Нужно будет выходить на ту фирму, в которой работал ваш муж. Вы знакомы хоть с кем-то из его коллег? — спросил он Марину.
— Вы знаете, нет.
