Увидев богато одетую синьору, я выскочил из-за прилавка, перекинул через руку отлично выделанную шкурку лисы, подскочил с поклоном к оторопевшей даме, извинившись, виртуозно накинул ей лису на плечи, отошёл на шаг и, цокнув языком, заорал: «Брависсимо!» Схватив с чужого прилавка зеркало, я поднёс его даме. Синьора взглянула на своё отражение, промурлыкала что-то вроде «очень мило», поправила лису.
– Сколько?
Я повернулся к купцам. Кондрат всё понял без моего перевода и показал два пальца.
– Два флорина, синьора!
Стоявший рядом с дамой мужчина покраснел и только открыл рот, чтобы поторговаться, как дама бросила на него полный эмоций взгляд, свойственный темпераментным итальянкам.
Синьор закрыл рот, вздохнул, вытащил из кармана камзола кошелёк и отсчитал два флорина. Я небрежно кинул их на прилавок Кондрату и Ксандру, вернул с извиняющейся улыбкой зеркало на чужой прилавок и поклонился синьоре.
Когда парочка ушла, я нырнул за прилавок.
– Поняли теперь?
Оба обиженно сопели, однако флорины рассматривали с удовольствием.
– Зеркало купите! Кондрат, ты чего мне два пальца показывал?
– Так энто – я думал, что два рубля, или в переводе на наши деньги.
Ни хрена себе! Два рубля серебряных приблизительно равны четвёртой части флорина. А у нас, на Руси, шкурка лисы и вовсе не больше пяти-десяти копеек стоит. «Это мы за одну шкурку получили в восемьдесят раз больше её стоимости!» – присвистнул я. Такой расклад, как только я пересчитал в уме цены, мне понравился.
– Да где ж таких баб богатых набраться? – канючил Ксандр.
"
"– Во-во, да ещё и языка не знаем. А Юрий знай себе по-ихнему лопочет, вроде всю жизнь здесь прожил, – развёл руками Кондрат. – Юр, тебе купцом, а не лекарем надо быть.
– Мне и моё ремесло нравится. Чего встали, – добродушно рявкнул я, – торгуйте! Моё дело было – в долю войти, говорили же, что сами будете торговать.
Оба пристыженных купца повернулись к прилавку.
– И ещё совет дам. – Купцы и голов ко мне не повернули – какие гордые! – но уши навострили.
– Возьмите себе зазывалу местного, из красивых парней. На него и на товар быстрее клюнут, чем на ваши бородатые рожи. И улыбайтесь – здесь не Русь! Стоите как два медведя.
У Ксандра это получилось легко и непринуждённо, но когда я увидел улыбку ощерившегося Кондрата, сказал:
– Тогда уж лучше не улыбайся, товар молча продавай.
Задержаться с купцами пришлось дольше, чем я рассчитывал. Мне пришлось быть и зазывалой и переводчиком, и обольстителем.
