– Завтра всё будет. Ещё?
– Тяжко ей будет после операции, пригляд лекарский постоянно нужен – хотя бы на неделю.
– Разумеется – комнату рядом выделю, кормить тебя будут. Ещё?
– Вроде всё.
– Не должно быть «вроде».
– Тогда всё.
– До завтра, с Богом.
Я вышел, в сенях слуга накинул на меня тулуп."
"В задумчивости я брёл домой. Может, зря взялся за столь сложное дело? Конечно, по работе мне приходилось экстренно оперировать и гинекологических больных, особенно после аварий и катастроф. Но онкогинекология – совсем другая область, со своей спецификой.
Я глубоко вздохнул. К чёрту сомнения, в это время всё равно никто лучше меня не знает и не сможет помочь – это уж точно. Ситуация просто такова: не сделать – смерть, сделать – какой-то шанс есть. Единственное, что я потеряю в случае неудачи – моя собственная жизнь. Не простит мне воевода неудачи, и ладно, если просто повесит, или голову снесёт, так ещё ж и помучить может. Понятно, не сам свершит – слуг у него полно, а время сейчас жестокое.
Для палача кожу с живого содрать – как в носу поковырять. А посему – надо очень стараться.
Придя домой, я съел всё, что приготовила на обед хозяйка – вернулся аппетит. К вину не прикасался – надо иметь голову трезвую и руки ловкие.
Ближе к вечеру пошёл домой к купцу – сообщить, что завтра операция. После неё – неделю у воеводы буду жить, и сомнительно, что меня в это время выпустят в город. Я, собственно, и пришёл к Александру за тем, чтобы сказать: коли не вернусь через десять дней, или раньше купец услышит про меня неладное, пусть коня моего себе заберёт, а деньги – сыну отправит во Псков, коли по пути будет.
Александр заверил меня, что всё выполнит в точности.
Немного успокоенный, я вернулся домой. Уснул быстро. Проснувшись утром, понял, что волнуюсь. Странно, шведского короля оперировал – и то такого волнения не было. Старею, что ли?
Добравшись до дома воеводы, я поздоровался с боярыней и дочкой наместника. Ёе, кстати, звали Ксенией.
Осмотрев стол, я подтянул его к окну.
К моему удовольствию, в переплёты были вставлены стёкла, а не слюда. Ярко светило солнце, отражаясь от снега, и в комнате было светло.
Я попросил боярыню уйти. Та поджала губы и с неудовольствием вышла.
Ксения разделась и улеглась на стол. Крепкие столы делали раньше – не скрипнул, не шелохнулся. Знамо – из дерева сделан, не из опилок.
Я напоил Ксению настоем опия. Пока он медленно начинал действовать, вымыл руки и разложил инструменты. Пора.
