Я в город возвращаюсь, заеду через несколько дней – надо швы у сына снять.
– Эй, люди! Коня седлайте лекарю!
Холопы шустро вывели из конюшни моего Орлика, накинули потник, седло, подтянули подпругу.
И тут я услышал приближающийся топот копыт. От леса к имению скакали трое всадников. Добравшись до нас, старший спросил:
– Чьё село?
– Моё, – с достоинством ответил боярин.
– Назовись.
– Ты кто такой, чтобы меня на моей земле расспрашивать?
– Подьячий Разбойного приказа Герасим Воскобойников.
– С этого и надо было начинать. Боярин я, Велимир Татищев. Что за нужда привела ко мне?
– Сказывали, лекарь из Владимира у тебя.
– Вот он.
Я выступил вперёд.
– Ты обвиняешься в убийстве злонамеренном боярина Сорокина, – грозно объявил подьячий.
– Не знаю такого, – твёрдо ответил я.
– Андрей, из боярских детей, показал, что именно ты убил его из пистолета.
– А, так то на дороге боярин был? Я его за разбойника принял. Он возничего убил, да возок с боярыней угнал.
Вмешался Татищев:
– Я сам тому свидетель – ко мне возок с боярыней приезжал, я ездового дал взамен убитого – до места им добраться. И пленного на возке привезли, коего Андрей в Разбойный приказ по моему велению отвёз. Постой, а где Андрей? Эй, кто-нибудь?! Кто Андрея видел?
Холопы только плечами пожимали.
– Не ищи его, боярин, у нас он.
– Андрей-то здесь при чём?
– Сообщник он.
– Да вы что, белены объелись? – возмутился Велимир.
– Не знаем ничего. Кожин, сдай саблю и пистолет, поедешь с нами.
Спорить я не стал – отцепил саблю, вытащил из-за пояса пистолет, протянул старшему.
Поднялся в седло Орлика. Несколько растерявшийся и обескураженный Татищев сказал на прощание:
– Ты держись, Юрий. Не верю, чтобы Андрей мой и ты злодейство учинили. Сам завтра же с утра в Разбойный приказ поеду – надо разбираться. Не допущу бесчинства без вины ни к тебе, ни к Андрею! Андрей из боярских детей. На него пятно ляжет – позор на весь мой род. Не дам фамилию облыжно пачкать!
– Трогай! – скомандовал подьячий.
Я поехал впереди – конные стражники окружили меня со всех сторон. Так мы и ехали до города.
Подъехали к Разбойному приказу. Меня сразу препроводили в подвал и заперли в одиночной камере.
Я уселся на пол. Бред какой-то! Конного на дороге я действительно застрелил и не собираюсь отрицать этого, – так ведь за дело. И кто знал, что он боярин? Бояре на дорогах бесчинствами не занимаются.
