– Справлялся я в первопрестольной о Симеоне, государем на трон посаженном, как ты и сказывал. Все указы Симеоном пишутся как царём, а государь наш на поклон к нему, как простой боярин, ездит да в челобитных своих к Симеону тому величает себя не более как князем московским Иванцом Васильевичем. Что делается-то, опасаюсь я маскарада сего!"
"– Ещё год так будет, и сошлет его государь в Тверь. А вот Стефан Баторий, о котором тебе уже говорил, много бед Руси принесёт, коварным злодеем себя явит.
Наместник помолчал, обдумывая мои слова.
И уже обычным голосом, не таясь, сказал:
– Я вот что тебя позвал. Был я в первопрестольной, вернулся только как три дня. Знакомец старый встретился, вместе воевали. Ноне вверх поднялся, в Поместном приказе чин большой у него. Помимо прочего сильно интересовался – нет ли у меня лекаря толкового на примете. Я тебя и рекомендовал настоятельно. Съездил бы ты в Москву, чай – недалеко.
– Чем болен твой знакомец?
– Не скажу – не знаю, умолчал он о сем. Ну так как?
– Чего не съездить, коли сам наместник просит.
Только ведь я задарма не работаю.
– Я уж ему сказал про это. Думаю, ты в накладе не останешься, боярин в силе. Грамотку я тебе прямо сейчас напишу, вручишь при встрече. А найти его просто.
Наместник объяснил, как можно найти дом боярина, да имя его.
– Когда поедешь?
– Завтра с утра.
– Вот и славно. На словах передавай ему от меня привет.
Наместник крикнул:
– Эй, кто там?
В открывшиеся двери заглянул слуга.
– Перо мне и бумагу, живо!
Когда принесли письменные принадлежности, наместник уселся писать к боярину.
Писал долго, старательно, высунув кончик языка, как увлёкшийся школьник. Когда перо перестало скрипеть, Демьян посыпал написанное песком, сдул и протянул мне.
Я взглянул на бумагу и едва не рассмеялся. Воевода корпел над писаниной чуть ли не полчаса, а написано было корявым почерком два предложения, причём строчки уползали вниз.
«Иван прими лекоря как угаваревались. Твой старый знакомец воевода Демьян сын Акинфия».
Ошибок было много, но я заставил себя быть серьёзным.
– Благодарю, Демьян.
– Мелочь! – Демьян небрежно махнул рукой.
Мы попрощались, причём Демьян взял с меня слово по приезду обязательно его посетить. Не знаю, чего он хотел больше – узнать, как прошло лечение его знакомца, или московские сплетни.
Я отдал домашним распоряжения, оставил кухарке деньги – слуг-то кормить надо, коли взял на службу. Собрал инструменты и, отлично выспавшись, утром выехал в Москву.
