Раз болит, стало быть – живая. Как думаешь, не помрёт?
– Теперь уже точно скажу – нет! Подожди ещё седмицу, она на ноги встанет, а через две – я здесь уже не нужен буду. И снова жена тебя радовать начнёт.
Купец оживился, дотоле хмурое его лицо разгладилось, помягчело.
– Ну дай-то Бог! Устал ты – дорога неблизкая, операция. Покушаем давай.
– Кто был бы против? Проголодался я.
– Серафима! – позвал Михаил. – Неси горячего.
Служанка внесла в трапезную наваристый суп в чугунке, разлила по чашкам. От аппетитного запаха у меня аж желудок спазмами пошёл.
Купец разлил вино по чаркам.
– Ну, за здоровье моей любимой жены и за твои умелые руки, Юрий!
Мы выпили и налегли на еду. Ел Михаил быстро, аккуратно – не уронил ни крошки – и много. Я просто диву давался – куда в него столько помещается? Плотный, но не толстый, и очень подвижный.
Когда съели супчик, и от жареного гуся остались только кости, Михаил снова взялся за кувшин с вином. Я накрыл чарку рукой:
– Не обижайся, хозяин, не буду – пока не увижу, что всё идёт гладко.
Мне трезвая голова нужна."
"– Нешто мы не понимаем? Нельзя так нельзя. А я пригублю. Теперь надежда появилась. Веришь – нет, как супружница занедужила, всё из рук валится, все думки только о том, как помочь. Если бы я сам мог или знал, что делать, где искать спасения, уж давно бы всех на ноги поднял.
Он придвинулся, сверкнул глазами и горячо задышал:
– Когда в церковь ходил, у иконы святого Пантелеимона стоял – исцеления просил для Пелагеи, рядом паломник оказался из Владимира.
Он и подсказал, а то бы угасла тихо жёнушка моя! Выходит, не зря я в церковь пришёл, дан мне Господом был путь для исцеления – через тебя.
– Стало быть, судьба, – согласился я.
– Я ещё выпью, чтобы душа отмякла. Внутри ровно заледенело всё, а теперь вроде отпускать начало. Правду про тебя бают, что ты дочь наместника вылечил да хана казанского?
– Ну не самого хана – визиря его.
– Гляди-ко, не соврали, значит, люди. Ну, раз дочку наместника самого лечить отважился, стало быть – в силе своей уверен.
Другой бы испугался – головой ведь своей рисковать приходится. Слышал я о Демьяне-то – крут на расправу мужик!
– А то! Зато теперь друзьями стали. Запросто в дом его вхож. Вот и на обручении дочери его, Ксении, был.
– Надо же, повезло как!
– Кому?
– Вот дурья башка, прости господи! Тебе! С таким человеком знаться!
– А я думал – дочери его.
– И это тоже.
Купец выпил ещё. Лицо его раскраснелось, он сильно опьянел.
