Власть портит людей, а почти неограниченная власть может привести к тирании и деспотизму. В истории таких примеров полно.
Как-то, когда мы беседовали с Марией, в комнату заглянул Агулья. Мария, озорно поглядев на меня, сказала ему:"
"– Вот Юлий говорит – мне ходить больше надо. А давайте пройдём по дворцу. Я расскажу ему о Питти.
И мы потихоньку пошли по коридору дворца: Агулья придерживал девушку под руку, впрочем – большой необходимости в том и не было. Я шёл рядом. А следом за нами увязался надоедливый охранник.
В глаза бросался роскошный интерьер, белая и золотистая лепнина; шёлковые обои создавали ошеломляющий фон для уникальных картин. Мария рассказывала об истории каждой картины: со стен на нас смотрели образы Рафаэлевских мадонн, – оказывается, помимо известной мне «Сикстинской мадонны», что в Риме, и здесь, в Питти, тоже были шедевры Санти Рафаэля, воспевающие женскую красоту. Мария без устали рассказывала о картинах Джорджоне. А вот когда она начала объяснять сюжеты картины Фра Бартоломео, Анжело Бронзино, я не сразу и понял, что в них восхищало юную флорентийку: какая-то нарочитая напряженность, изысканность образов… Но говорят же – о вкусах не спорят.
Дальше коридор был перекрыт: Мария объяснила – отец поручил архитектору Бартоломео Амманати расширить дворец, и там идут работы.
Агулья с тревогой поглядывал на ногу девушки – на сегодня достаточно!
День шёл за днём, неделя – за неделей. К концу третьего месяца почти непрерывного общения мы стали друзьями.
И похоже, что моё заточение подходило к концу. Обе ноги сравнялись по длине, и ходила Мария ровно, уже не хромая. Конечно, аппарат при ходьбе мешал, делал походку неуклюжей, но хромоты не было.
Я решил снимать аппарат.
– Всё! – объявил я Марии. – Сейчас сниму аппарат. Ещё пару дней, чтобы поджили ранки от спиц на ноге, и ты полностью здорова.
– Я так рада, Юлий! – девушка в порыве чувств бросилась ко мне и обняла.
Я раскрутил гайки, снял кольца и полукольца, выдернул спицы, обработал ранки спиртом и наложил повязку.
Потом сел на стул и скрестил руки.
– Пройдись!
Мария с лёгкостью пробежала по комнате.
– Отлично! Можешь показаться отцу!
Я прошёл в свою комнату и не спеша стал собирать вещи. Обжился я уже тут, пора и честь знать. Ещё пару дней – я свободен и, хочется надеяться, при деньгах.
На радостях я пропустил стаканчик винца.
Рассчитывал я на более долгий срок выздоровления, а получилось – три месяца.
