Может, мне поработать? Поговори с Ксенией Трофимовной, вам же уборщицы нужны?
А я-то, дура! Обрадовалась! За ум доченька взялась! Сказала ей:
– Что-нибудь придумаю.
Пристроила ее дворником, три часа в день в саду дорожки подметать. А потом правда вылезла! Метлой Майя днем размахивала. Вечером же, когда в лесной школе отбой объявляли, она через заднюю калитку на территорию входила и в окно к Фасе залезала. Не торт они там ели, не стихи читали. Другим занимались.
– И откуда тебе… все подробности известны? – взвизгнула Алевтина.
– Дня через два после того, как Афанасия увезли в Москву, ко мне Рита ввалилась в дом, плакала, жаловалась, как ей плохо. Истерика у нее началась! Все мне и выложила! Она, когда поняла, что Афанасию Майка по душе пришлась, начала за ними следить. Тайком за парочкой ходила, в окно подглядывала.
Глава 38
– Анекдот прямо, – разозлилась Кирпичникова. – Двери запирали намертво, сами домой смывались. А про окошко забыли? Решетки не поставили!
– Там ставни железные были, – вздохнула Клавдия, – они во сто крат лучше.
Прутья можно перепилить, выломать. А что с цельным куском стали сделаешь? Ничего! Я вечером их снаружи закрывала, щеколду задвигала. Никак изнутри не открыть.
– Ага! То, что кто-то запор открыть со двора мог, до тебя не доперло?
– Мое дело маленькое, велено – делаю. А Ксения Трофимовна до этого не додумалась. И то, что Ритка, дочка ее драгоценная, ключ от домика взять может, Розановой в голову не пришло. Она запасной ключ держала в своей квартире в прихожей.
Ну а потом ты поздно вечером мне на голову свалилась, зашипела:
– Пошли в лесную школу, увидишь, чем там твоя доченька занимается.
– Ко мне Рита днем прикатила, – вдруг пустилась в объяснения Кирпичникова. – Я ее на пороге увидела, удивилась. Она мне спокойно сообщила: Майя, дочь сиделки, спит с Афанасием. У девки был план: забеременеть, родить, привезти младенца старшим Кирпичниковым, потребовать у них денег, квартиру. Если ее выгонят, она пойдет в милицию. Хоть Афанасий в школе доучивается, ему уже исполнилось восемнадцать.
Оставался пару раз на второй год, поэтому и засиделся за партой. По закону он совершеннолетний. Майя внешне на все двадцать пять выглядит, но ей всего тринадцать. Взрослость девчонке придают яркий макияж и не по-детски вульгарная одежда. Майка умоется, натянет платье серенькое за колено, косички заплетет – и в милицию: мол, ее изнасиловали!
Алевтина кашлянула.
– Рита мне все подробно расписала.
