— Да я даже за эти две недели самостоятельно успела кое-что освоить!
Брови папеньки изогнулись в скептическом удивлении.
— Да? И что же ты смогла освоить без учителя?
Под внимательными взглядами двух мужчин я немного смутилась.
— Ну, это случайно вышло, но вот.
И я создала перед собой огненный щит. Он и правда получился у меня случайно. Просто сидя в очередной медитации, я вспомнила те ощущения, которые испытывала тогда на полянке. Вспомнила, как вокруг меня закручивался огненно-воздушный смерч. И подумала, а что, если этот смерч сжать и попытаться закрутить перед собой.
Не сразу, но довольно быстро у меня получилось и прямо передо мной закрутился небольшой щит, больше напоминающий объятый огнем диск.
По ошарашенным взглядам собеседников я поняла, что мне удалось их удивить.
— А сделать его больше ты можешь? — Сглотнув, спросил Заславский.
— Пока нет. — Неохотно призналась я. — Когда я пытаюсь его растянуть, он теряет целостность и распадается. Но я работаю над этим!
— Может, ты и еще что-нибудь освоила.
— Прокашлявшись, спросил папенька.
— Ну… — Протянула я. — Вот!
И, увидев на столе ползающую муху, припечатала ее сильно сжатым воздухом.
— Я назвала это «Воздушный кулак». Только он пока тоже слабенький. Но я над этим работаю. — Тут же снова попыталась заверить их я. — Ну, и еще небольшие ранки исцелять могу. Вы, папенька обещали мне учителя по целительству, но пока так и не прислали. — С укором проговорила я.
Однако, мне показалось, что меня даже не услышали. На лицах мужчин был написан шок.
Как говорится, если один раз у ребенка что-то вышло — это и правда может быть случайность, два — нужно подумать, но когда это произошло трижды, то прослеживается явная закономерность.
После довольно длительного молчания папенька снова прокашлялся и произнес:
— Евдокия, думаю, у тебя все получится. А теперь не могла бы ты оставить нас с князем наедине.
— Да, конечно!
И распрощавшись с обоими вышла из комнаты. Только вот я не рассказала, что освоила еще одно магическое действие из воздушной магии: я научилась фокусировать потоки воздуха так, чтобы образовывать некий канал, благодаря которому могла прекрасно слышать то, что говорят на довольно большом расстоянии.
А уж открыть этот канал через замочную скважину для меня и вовсе не составило труда.
Однако, услышала я лишь одно матерное слово, сказанное Заславским явно от души. Потом же, видимо, он опомнился.
— Ой, простите, Поликарп Харитонович!
— Да не извиняйся, я тоже так думаю.
