Если вы, конечно, не отрастили себе два.
Совершенно не смутившись, он переложил руки на другую часть груди и продолжил.
— Ах! Это все нервы! Так вот! Теперь я уверен, что лишь свет ваших глаз сможет погасить тот пожар, что зажегся в моей груди, стоило мне вас увидеть!
Этот суицидник исторгал всю эту ахинею с интонациями бездарного абитуриента, который изо всех сил старался поступить в театральный ВУЗ. Признаться, я не смогла сдержаться и в тон ему, вытянув одну руку ему навстречу, проговорила.
— Ах, Родион! Роденька! Как же я вас ждала! Если бы вы знали, как я днями и ночами пряла ту незримую нить, что ухватила ваше сердце и притянула ко мне! Да-да, то самое, что все-таки с левой стороны! Милый мой, как я хочу вас обнять! — И я посильнее сжала руки в демонстрации будущих объятий.
От натуги мое лицо даже побагровело. Мой же собеседник как-то резко побледнел и даже сделал шаг назад. — Нет, не так! Еще сильнее! Однако правила приличия меня сдерживают! — Я демонстративно опустила глазки долу. — Но если вы еще хотя бы чуть-чуть расскажете мне, как я вам небезразлична, то и эти глупые правила перестанут на меня давить! Ну же! Чего вы молчите! — И с остервенением, будто и правда сдерживаюсь из последних сил, уставилась ему в глаза.
Мой само наречённый как-то заметно струхнул и, скомкано попрощавшись, почти бегом бросился по дороге к дому.
— Куда же вы, Родион! Роденька!
Бедолага что-то пролепетал, что, мол, он сейчас, совсем скоро, и скрылся из виду. Мои же губы растянулись в довольной улыбке.
Да что там, я почти рассмеялась в голос, когда за моей спиной раздались одобрительные хлопки.
Я обернулась и увидела статного мужчину в военной форме, сидящего на лавочке чуть впереди и который до этого был не заметен за стволом одного из деревьев. Он хлопал в ладоши и явно сдерживал смех.
— Браво, княжна! Я в восторге! На моей памяти, еще ни одна девушка так не отшивала столь нахрапистого поклонника.
Он наконец поднялся и пошел ко мне на встречу. И знаете что? Это была ожившая мечта любой девушки! Высокий, хорошо сложенный, красивый! Но красивый той самой брутальной красотой, что делает довольно резкие и под час тяжелые черты лица гармоничными и притягательными для любой особи женского пола.
Ладно, пусть не для любой, на вкус и на цвет, как говорится, все фломастеры разные, но вот для меня точно!
А еще было во всей фигуре этого широкоплечего брюнета нечто такое, что заставляло мое бедное сердечко трепыхаться, словно птичка в клетке.
