Эта громадина заставила магов упасть под его натиском, но спешно измененный щит все же защитил этих двоих, хотя и оглушил. И я запустила в них очередным заклинанием. Однако и моя магическая энергия не бесконечна. Я слабела, была уже почти на грани своих возможностей.
— Дуся, справа! — отвлекла меня Лизавета. Действительно, я как-то умудрилась забыть о третьем нападавшем, натиск которого сдерживала царевна. А ведь он уже подобрался довольно близко для удобного и результативного нападения, и я перевела заготовленный удар на него.
И в этот момент услышала за спиной:
— Отойди-и-и! Отдохни-и-и немного, посмотри, как рабо-о-отают настоящие фамилья-я-яры, — Пух стоял с самым боевым видом.
— Ты уверен? — переспросила я, хотя и понимала, что еще чуть-чуть — и свалюсь от магического истощения. Никогда раньше не применяла свою силу так интенсивно.
— Уверен! — рявкнул он, и я отошла, во все глаза глядя на Пуха. Оказалось, он умеет бросаться заклинаниями не хуже нас. Только они довольно специфические и какие-то малоэффективные.
Вроде и наносят врагу урон, но какой-то совсем уж маленький. Заметил это и сам Пух: — Царевна, сними свой щит, он урезает силу моей ворожбы! Я же не твой фамильяр! — Я вспомнила, что фамильяра Лизаветы мы оставили вместе с дедом Пихто — она почему-то отказалась возвращаться на Изнанку. Оказывается, та тоже сможет пользоваться подобными финтами, когда подрастет, и ей щит хозяйки уже не будет помехой, а вот бесхозному Пуху он почему-то сильно мешал. — На счет три-и-и! Раз… два… три! — и зарядил чем-то из магии воздуха.
Подбиравшегося супостата эта волна сбила с ног и откатила на приличное расстояние, несмотря ни на какую защиту. Окрыленные удачей, они повторили финт снова, потом еще несколько раз, вселив надежду, что мы сможем отбиться. Но в какой-то момент царевна не успела вернуть щит, и граф запустил огненную стрелу прямо в Пуха. Видимо, они уже поняли, что нас с царевной подобным пробить сложно из-за амулетов, но на фамильяре никакой защиты не было.
Бедняга даже мявкнуть не успел, как его снесло с остатков подоконника, и он рухнул мне под ноги. Белая шерстка тут же окрасилась ярко-алой кровью волшебного существа. В глазах Пуха появились боль, удивление и неверие, он попытался встать, но не смог даже приподняться.
— Глу-у-упо получи-и-илось, — слабо проговорил.
Я бросилась к нему, даже начала вливать живительную магию, но поняла, что моих оставшихся силенок не хватит ему помочь.
