— Ой, так не понятно ничего! Говорят, что заговорщиков каких-то ловят! А кого — толком и не ясно. Все во дворце притихли и только шепчутся по углам. — А потом понизила голос до шепота и, пуча глаза и пугаясь своих же слов, произнесла: — Говорят, что вы, Ваше Высочество, того… померли! А еще говорят, что сбежали с аглицким офицером, потеряли свою честь и предали честь Российской Империи! Как можно-то такое говорить, а? Вы же вот, туточки, живая и здоровая, и никаких аглицких супостатов рядом нет! И вообще, за такие слова языки бы им повырывать!
— Это да… — задумчиво проговорила я, гладя по плечам такую же задумчивую Лизавету.
— Что еще говорят?
Служанка глянула на меня и опустила глаза:
— Бают, что вы тоже, того, аглицким супостатам продались, мужа бросили, который женился на вас из жалости, потому что оказалось, что вы согрешили с аглицким офицером и беременны от него. Только вы доброты не оценили и сбежали со своим любовником и рассказали ему все тайны Российской Империи!
Вместо того чтобы возмутиться, мне вдруг стало смешно.
— А какие тайны Российской Империи я могла разболтать, случайно не говорят? — не сумев спрятать улыбки, спросили я и все же хохотнула.
— Н-нет… — стушевалась девушка.
— Вот видите, Ваше Высочество, моя история оказалась даже интереснее вашей! Сколько подробностей! Такой скандал, такие интриги! Не удивлюсь, если совсем скоро она обрастёт такими интересными деталями, что мы с вами только рты откроем от удивления и с увлечением будем слушать истории о собственных похождениях!
— Это совсем не смешно, Евдокия! — осадила мое веселье Лизавета.
— Такие наветы могут испортить репутацию, и потом может оказаться, что никто не захочет слушать наших оправданий!
— А зачем нам оправдываться? — во мне начала просыпаться хоть и маленькая, но боевая рыженькая белочка. — Мы просто тоже поучаствуем в этой информационной войне!
— Войне? — тихо прошептала служанка, приоткрывая от таких откровений рот.
— Мационной?
— Ин-фор-ма-ци-он-ной, — педантично поправила ее. — И поможешь нам в этой маленькой, но очень важной войне ты! — и указала пальцем на служанку, которая от таких слов даже отпрыгнула от меня подальше и прижала руки к груди. — Как, говоришь, тебя зовут?
— Так это… того… Пелагея… — растерянно пролепетала она."
"— Отлично, Пелагея. Слушай меня внимательно.
