Я теперь жизни без него не представляю! — От волнения она так сжала сидевшую у нее на руках кошечку, что та придушенно мявкнула и, когда хозяйка опомнилась и погладила ее, с укоризной на нее покосилась и продолжила дремать. — Только что теперь делать с этими чувствами? Отец вряд ли согласится выдать меня за него… Но хуже будет, если он его куда-нибудь отошлет или вернет обратно на границу. Я этого не переживу!
Неожиданно из глаз царевны полились слезы, и она достала платочек, пряча лицо и вздрагивая, пытаясь сдержать всхлипы.
А я совершенно не знала, что делать в такой ситуации. Никогда прежде она не заводила таких разговоров и вообще старалась ни с кем не делиться столь личным, а тут решилась. Видимо, уже не было сил все держать в себе.
Повинуясь порыву, я пересела к ней на скамью и приобняла:
— Не плачьте. Мы обязательно что-нибудь придумаем! Нам ведь не впервой!
— Правда? — посмотрела она на меня своими бездонными очами, полными слез.
И что я могла ей на это ответить?
— Конечно! Разве может быть иначе?
А сама про себя подумала: «Подумаешь! На нас уже висит открытие женской магической гимназии, возвращение в мир нечисти, врата на Изнанку, возведение стационарных порталов, потому что без нашей магии там все равно ничего не заработает.
А тут всего лишь выдать Лизавету-прекрасную за Иванушку-ду… эээ… просто за Иванушку». От этих мыслей я еле сдержала нервный смешок, а то все мои оптимистические уверения могли пойти коту под хвост.
К удивлению, царевна мне поверила и даже слабо улыбнулась. А потом, окончательно вытерев слезы, начала поглаживать свою любимицу, которая от удовольствия заурчала, как маленький моторчик. В этот момент где-то в вышине раздался клекот Афони. Кошечка на ее руках встрепенулась и, растягивая слова и немного коверкая, проговорила:
— Впереди-у деревня-у. Афоня-у предупредил, — потом снова вслушалась в доносившийся птичий клекот и добавила: — Через полчаса-у должны быть на месте-у.
"
"Новоиспечённый фамильяр, которую мы привели с собой с Изнанки и которая из всех нас выбрала в качестве хозяйки царевну, после этих слов снова прикрыла глаза и затарахтела, намекая, что не откажется от еще одной порции поглаживаний и почесываний. От обычных кошек она отличалась разве что размером — была раза в два меньше, как котенок, и еще очень слаба после привязки, а потому большую часть времени спала.
