— Оборотень? — обалдело переспросила ее.
— Ну да. — ответила просто и снова пожала плечиками.
— А бабушка Дрема?
— Она воплощенный дух. Посылает сны. Разные… Но редко.
— Только посылает? — уточнила.
Улыбка оборотницы стала натянутой:
— Бабушка Дрема при помощи снов может многое. И всех ее возможностей не знает никто. Да что это мы лясы точим? — встрепенулась она, явно переводя тему разговора. — Завтракать вам нужно! А то ведь совсем скоро дед придет и поведет вас знакомиться с лесом.
На языке вертелось просто кошмарное количество вопросов, но настороженный взгляд девушки заставил их придержать при себе. Видимо, ей что-то не понравилось в моей реакции на обычные для нее вещи, а может, она просто не знала, чего ожидать от меня. И все же от одного вопроса я не удержалась:
— Лена, скажи, мне есть чего здесь опасаться? И называй уже на ты, не нужно выкать. Мы же почти ровесницы.
— С чего вы… ты решила, будто тебе что-то угрожает? — удивилась она.
— Ну, хотя бы потому, что ты не хочешь мне ничего рассказывать…
— Ох, да дело ведь не в этом! — всплеснула она руками. — Просто начни я сейчас рассказывать о тех, кто здесь обитает, только напугаю, а ты ничего не поймешь!
— Что же я должна понять?
Девушка закусила губу, ее хвостик, который до этого был обмотан вокруг талии и который я приняла за пояс, освободился и нервно подрагивал.
— Давай, я отвечу на этот вопрос сегодня вечером? — наконец, ответила она.
Не оставалось ничего иного, как согласиться, потому что я здесь гостья, и только от хозяев зависит, каким будет мое пребывание здесь.
***
Завтрак был очень вкусным и сытным. Я непроизвольно покосилась на свои бока, которые за зиму совсем спали. Теперь я с гордостью могла сказать, что достигла комфортного для меня размера, пусть и не модельного. Хотя, если бы поднапряглась, то вполне могла добиться и этого, но мне оно надо — терпеть такие лишения? Я ведь и худела для собственного здоровья, а не чтобы соответствовать чьим-то стандартам красоты.
И когда организм привык, что его нормальный вес именно такой, давить на него дальше не было никакого желания. Теперь я позволяла себя больше вкусненького и вредного — постоянно держать себя в руках еще то удовольствие, а потому некоторые послабления воспринимались как праздник! Но все равно умеренность я продолжала соблюдать.
