— Дамы, мы поражены вашими талантами! Неужели этот все вы? — блондин красноречиво развел руками.
— Ну что вы?! — отозвалась Лидия. — Лишь малая часть заслуги принадлежит нам. Но мы очень старались! Особенно хотелось впечатлить вас! — с придыханием добавила она.
Лида настойчиво продолжала отыгрывать полную дурочку, которая от него без ума. Однако эта дурочка почему-то ни в какую не желала выбалтывать ничего хоть сколько-нибудь стоящего, упорно переводя все стрелки на персону белобрысого.
Что его бесило неимоверно, но он прятал свои эмоции. Да разве ж такие всплески спрячешь от менталиста? Да и наедине с ним она почему-то оставаться никак не соглашалась! И даже до этого самовлюбленного хлыща уже доходило, что над ним элементарно издеваются. От чего он злился еще больше, но вывести девушку на чистую воду никак не мог. В общем, Лида отжигала по полной.
— И все же, — вступил в разговор граф Рассел, — говорят, что все цветочные украшения — ваших рук дело, как и тот умопомрачительный зал с зимним садом.
— Не скрою, мы приложили к этому руку, — ответила я.
— Всегда знал, что все женщины любят цветы, — он смотрел только на меня.
Граф, к моему удовольствию, сам вырулил на нужную тему, даже придумывать ничего не пришлось.
— О да! — мило улыбнулась я. — Только, знаете ли, подаренные цветы должны приносить радость, а ваши, признаюсь, с каждым днем раздражают все больше.
— Мне горько слышать подобные слова, — почти искренне расстроил он.
Только вот он так расстраивался каждый раз, когда я в той или иной форме говорила ему об этом, но цветы присылал каждый день.
— Боюсь, что если бы вам и правда было горько, то с вашего лица не сходила бы соответствующая гримаса, а вы ничего, ходите, улыбаетесь. Поэтому я вам не верю.
— К черту цветы! — тут же состроил он еще более грустное выражение. — Ваше недоверие ранит меня в самое сердце!
— Разве можно так говорить о цветах? — прибавила я в голосе драматичности.
— А доверять вам… Хотя… Граф, у меня есть к вам предложение… Нет, правильнее будет сказать — пари! — я оживилась, будто идея только что пришла мне в голову.
— Пари? — удивился он. — Как интересно. И что же вы предлагаете, Евдокия… Поликарповна.
А я внутренне усмехнулась. Научила ведь обращаться к себе по имени отчеству! А то в первый же день чуть ли не на Дусеньку перешел.
