Однако, испуганные глаза подруги дали понять, что слова я выбрала какие-то не совсем те. Но она ничего не сказала и лишь снова зажмурилась, и все вокруг, как по команде, тоже, кроме меня и нашей парикмахерши, конечно. Я коршуном следила за каждым движением ножниц, поправляя, если видела, что горничная делала что-то не то.
Я истратила на эти нехитрые манипуляции с волосами кучу нервных клеток, а уж несчастная горничная уходила от нас и вовсе на подгибающихся от нервного перенапряжения ногах. Но конечный результат мне понравился! У Вари появилась аккуратная, но очень стильная челка, которая обрамляла овал ее лица.
По бокам она достигала ее подбородка, а несколько прядей были даже чуть ниже. Впереди же она чуть-чуть заходила на брови, но была не очень плотной и при желании ее можно было уложить так, чтобы оставить лоб открытым. Сейчас Варя напомнила мне Дакоту Джонсон из фильма о тех самых пятидесяти оттенках. Но чисто визуально. Ни о каких других аналогиях не могло идти и речи.
В глазах девушки светились надежда, предвкушение и толика страха.
— Я тоже хочу такую челку! — внезапно заявила Наташа.
Лида смерила ее придирчивым взглядом:
— Тебе не пойдет.
— Как это не пойдет? — тут же обиделась она.
Но я прервала зарождающуюся перепалку на корню.
— Девочки, где зеркало? Дайте же его сюда скорее!
И, как по волшебству, оно тут же оказалось в руках у Вари. Я с замиранием сердца следила за ее реакцией. А когда она счастливо улыбнулась, у меня отлегло от сердца. Понравилось! А значит все эти волнения были не зря, и самооценка нашей умницы просто обязана подняться! Чего, собственно я и добивалась! А уж о том, чтобы свести этих двоих на балу мы с девочками позаботимся!
Почему-то в этот момент вспомнилась другая пара, о которой я, к своему стыду, постоянно забывала.
Это были граф Резанов и Кончита Консепсьон, о чьей судьбы я когда-то узнала в альтернативном будущем из всем известной рок-оперы ""Юнона и Авось"". Но сейчас я утешала себя тем, что сделала для них все возможное.
Ведь не далее, как на следующий день после празднования своего дня рождения и инициации сестренки, мне удалось поговорить с папенькой и упросить его походатайствовать за эту пару перед Императором.
— Евдокия, зачем тебе это? — с неподдельным недоумением спросил меня отец, и мне пришлось отвечать как можно более правдиво, потому что вопрос был слишком важен, чтобы лгать.
— Просто я знаю, что иначе один из них погибнет, а другая так и останется навсегда одинокой.
