Хотя, может и стоило тогда в первый раз довести все до конца, чтобы извести под корень все запасы местных оранжерей раз и навсегда. Но видели бы вы глаза Наташи, когда посыльный уничтожал очередной бутон…
Однако, стоит признать, что думать о нем я стала гораздо чаще, чем мне бы того хотелось, хоть и в негативном ключе. Диму это изрядно бесило, и по-моему от вызова англичанина на дуэль его останавливало лишь то, что во всем остальном этот лис вел себя по отношению ко мне образцово показательно. Не считать же наши ставшие уже некой традицией пикировки во время танцев! И самое интересное, что я никогда не обещала ему ни одного! Но каким-то неведомым образом он умудрялся украсть его у меня во время бала.
И ведь это не я такая странная, что принимаю приглашения неприятного мне человека, а традиция, по которой девушка не может отказаться от танца, если ее больше никто не пригласил или кавалер, которому этот танец и был обещан, не подошел к нужному времени! То же касалось и самих кавалеров.
Уж если пришел на бал: будь добр танцевать, а не подпирать стенку! Иначе тебя сочтут жутко невоспитанным субъектом.
В общем, отношения с графом Френсисом Расселом у нас выстраивались очень своеобразные, что не мешало ему и его дружку все это время очаровывать не только фрейлин, но и вполне себе замужних дам."
"Пожалуй, в этом плане твердую оборону держала только наша шестерка фрейлин. К этому времени они умудрились допросить уже каждую из нас по несколько раз.
Но даже от самой наивной и простосердечной Натальи не смогли добиться ничего! Что бы там не говорили, а при необходимости, девушки вполне в состоянии хранить тайны. Особенно, если от этого зависит их будущее. Но все равно, все мы старались по возможности лишний раз а ними не разговаривать. Все-таки хороший шпион может выудить нужную ему информацию даже из, казалось бы, ничего не значащих оговорок.
Принцессу мы защищали от их обаяния как могли. Но ей это было не так уж и нужно.
Видимо, ей все же показали записи подслушки, потому что она и сама не спешила отвечать белобрысому англичанину благосклонностью, к брюнетистому же она с самого начала относилась более прохладно. Однако, нет-нет, но я замечала как бы невзначай брошенные ею на этого белого лиса взгляды. И самое паршивое, что он тоже их видел, а потому напор не ослаблял.
— Ты меня слышишь? — снова обратилась ко мне Лида, возвращая мыслями в здесь и сейчас.
