Когда мать узнала, что мне уготован пожизненный срок в тюрьме, достала фамильную диадему и продала, чтобы купить пропуск сюда.
— Скучаешь по маме?
— Я еще недоговорила, — Катя невесело усмехнулась, — Мать решила спасти меня не из чувств материнской любви, а чтобы избавить семью от позора. На прощание она сказала, что видеть меня больше не хочет, и чтобы я не возвращалась ни через десять лет, ни через пятьдесят.
Я не стал комментировать, а просто налил Кате вина. Мы чокнулись за знакомство и выпили.
— Ну а ты? — спросила Катя, — Строишь планы на то, как вернешься в родной мир?
— Тетя Ева приучила меня жить сегодняшним днем.
Но увидеть маму я бы хотел. Уверен, она очень скучает обо мне.
— Давай за твою маму, — Катя подняла бокал.
— Давай за маму.
Этим вечером Катина машина так и осталась стоять на парковке у клуба, где проходил у китайцев корпоратив. Мы добили одну бутылку, а потом я заказал еще одну под горячее. В общем наклюкались, особенно Катя. Садясь в такси, она требовала продолжения банкета.
Я посмеивался и пытался втолковать, что с непривычки она будет болеть. Как и положено пьяному человеку, она утверждала, что ей на это плевать. Я не поддался и назвал таксисту адрес нашего лофта.
Когда мы поднимались на наш четвертый этаж, Катя захотела спеть, но спеть не успела. Мы нарвались на строгую бабу Зину, спускающуюся сверху.
— Надрызгались до поросячьего визга, — осудила нас баба Зина.
Катя приложила палец к губам, показывая бабе Зине, что осознала и вообще молчит как рыба и попыталась пройти мимо бабы Зины, сделав «трезвое лицо».
Баба Зина вздохнула и пошла вместе с нами.
— Ты что же не уследил за ней, соколик? — пожурила меня комендантша, — Ее же тошнить будет.
Баба Зина зашла в Катину комнату вместе с ней, а я пошел к себе. На самом деле, я следил, чтобы Катя пила меньше моего. По моим прикидкам я выпил где-то бутылку с третью. Но Катя, видимо, совсем к алкоголю не приучена. Выпила немногим больше полбутылки, ей и этого хватило.
Зайдя к себе в комнату, и сам понял, что выпил лишнего.
Чтобы не ложиться спать совсем бухим, принял контрастный душ, а потом заварил кофе покрепче. Не сказать, что протрезвел, но почувствовал себя лучше.
Когда улегся в постель, уже привычно позвал Шишка, но тот почему-то меня игнорировал. Я забеспокоился, вдруг последняя атака японской подружки его как-то сильно повредила.
— Шишок… Шишок…
— Привет, Максим, — он все же появился спустя несколько минут моих настойчивых призывов.
